Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 261 – Елена Логунова

— Дзинь! – требовательно звякнул в отдалении телефон. – Дзинь-дзинь-дзинь-нь!

— Лена, ты подойдешь к апппарату? Я на стремянке стою! – крикнула из гостиной Таня.

— Иду! – я с сожалением отложила книжку, спустила ноги с дивана и пошла к телефону.

Его мне еще пришлось поискать, потому что Таня, чтобы не закапать аппарат краской, переставила его в прихожую и даже накрыла тряпочкой. Пока я рыскала по квартире в поисках телефона, на другом конце провода вполне могли потерять терпение и отключиться, но – не потеряли и не отключились.

— Ну, что Симакова?! – закричал мне в ухо крайне взволнованный мужской голос.

— Понятия не имею, – честно ответила я, мечтая поскорее вновь припасть к диванчику.

— Как она там?

— Где – там? – спросила я, стараясь сохранять терпение.

— Ну, у вас! Я ж ее еще утром отвез!

Я сунула голову в комнату и спросила у Тани, балансирующей на стремянке:

— Тань, как твоя фамилия? Не Симакова?

— Плошкина я, – ответила мастерица.

— Нет у нас никакой Симаковой, – твердо сказала я сопящему, как чайник со свистком, телефонному собеседнику. – Вы ошиблись номером.

Положила трубку, вернулась в свою берлогу и уже приготовилась опустить попу на диван, когда гадкий телефон опять зазвонил. Пришлось вновь поднимать филей, топать в обратном направлении и снова снимать трубку.

— Скажите, как Симакова?!

— Не скажу! – рявкнула я. – Я не знаю, как Симакова! И где Симакова, тоже не знаю! И кто она!

— Она – моя жена! – вопящий мужчина еще больше повысил голос. У меня аж уши заложило!

— Вот на нее и орите! – завопила я в ответ. – Я-то тут при чем?

Из комнаты на мой крик выглянула Таня.

— Как – при чем? Она ж у вас там рожает! – проорал неврастеник в трубке.

— Я сама сейчас рожу! – пожаловалась я встревоженной Тане. И объяснила ей, как сама поняла: – Мужик потерял свою жену.

— Как – потерял? – голос в трубке враз опал, как приземлившийся парашют. – Она что, умерла?!

— Это я сейчас умру! – застонала я. – Мужчина, вы не туда звоните! Это квартира!

Шваркнула трубку на аппарат и посмотрела на него с подозрением. Телефон молчал. Я сделала один длинный гусиный шаг в направлении комнаты, и аппарат взорвался трелью.

— Это Первый роддом? – спросил меня муж Симаковой. Без крика спросил, но голосом, бесконечно далеким от нормального.

— Э-то не род-дом, – четко, по слогам, произнесла я. – Э-то квар-ти-ра!

Сочтя информацию исчерпывающей, я положила трубку. Однако настырный мужик, видно, узнал еще не всё, что хотел, потому что телефон снова визгливо завыл.

— Не буду я брать трубку, – сказала я Тане. – Это наверняка снова Симаков.

— Может, надо дать ему телефон роддома? – подсказала мне мудрая женщина Таня.

— Он его не запомнит, – вздохнула я. – Не знаю, каков этот Симаков в нормальном состоянии, но сейчас у него явно мозги набекрень, разговаривает, как полный идиот!

Тут мне вспомнилось, как глупо вел себя мой собственный муж, когда у меня начались родовые схватки. Он нервно приплясывал у телефона и никак не мог попасть дрожащим пальцем в кнопочки с цифрами, а позвонив в «Скорую», первым делом начал вежливо здороваться с диспетчером. Причем перебрал все возможные приветствия: «Доброе утро! Нет, добрый день! Э-э-э… вечер! То есть спокойной ночи!» Последнее было ближе к истине, поскольку дело было в половине второго ночи, однако пожелание спокойного сна с учетом повода для данного конкретного вызова мне лично показалось тогда неуместным и даже бестактным.