Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 52 – Елена Логунова

— Тоха, встречай нового друга! – с этими словами я вошла в дом.

Поставила увесистую коробку на пол и пошла в кухню, за ножом, которым можно разрезать веревку. Нашла подходящее орудие, вернулась в коридор и с удивлением отметила, что добродушный кот мой как-то странно себя ведет: вздыбив шерсть, Тоха прижался к полу и тихо рычал, неотрывно глядя на коробку.

— Что-то негостеприимен ты, братец! – попеняла я четвероногому другу, ловко распаковывая нового питомца.

Ой! Мамочка!!

В картонке тихо сидел удав! Относительно небольшой и, возможно, очень симпатичный, но ведь не кот, а змей! Питон или удав, черт его знает, может, это одно и то же!

— На садовой на скамейке плачут маленькие змейки, – машинально процитировала я один из стишков, регулярно озвучиваемых сынишке. – Разбежались малыши! Чем же мы не хороши?

Что-то переклинило меня сегодня на детских стихах! Не иначе впадаю в детство!

— М-мурик? – заикаясь, уже адресно вопросила я.

Пресмыкающеся не шевелилось, то есть не пресмыкалось. Вообще. Может, сдохло?

Я осторожно присела на корточки и внимательно оглядела своего нового питомца. То есть питонца. Кстати вспомнилась мне цветная картинка из школьного учебника зоологии за пятый класс: рисунок, изображавший типичную малосимпатичную змею с подписью «Ящерица веретеница». Из сопровождавшего картинку текста становилось ясно, что упомянутую ящерицу угораздило родиться на свет страшно похожей на ядовитую гадюку, из-за чего бедняжка то и дело страдает. Однако, в отличие от змеи, у бедняги веретеницы есть веки, коими она имеет обыкновение периодически моргать. И сердобольные составители учебника призывали скорых на расправу змеененавистников предварительно присматриваться к очам потенциальной жертвы. Есть веки – веретеница, казнить нельзя, помиловать! Смотрит немигающим взглядом – змея!

Мне, правда, и в те далекие времена, когда я училась по этой книжке, казалось довольно опасным занятием играть в гляделки с предполагаемой гадюкой. А ну, как она рассмотрит таращащегося на нее человека раньше и примет свои меры к устранению любопытствующего?

Впрочем, где у моего питонца глаза, я не увидела. Потому что вообще не нашла у него головы. Не в том смысле, что змея мне попалась безголовая, просто она как-то так хитро свернулась, что не видно было ни начала, ни конца. Только несколько толстеньких упругих колец, похожих на ливерную колбасу, затейливо раскрашенную тушью. Действительно, я не ошиблась, в окрасе змеиной кожи доминировали черно-серые тона, только образовывали они не полосы, а скорее ромбы.

Сейчас мне стало ясно, почему коробка была такая подозрительно длинная!

Нет, как хотите, а удавов пестовать я не подряжалась!

Путаясь в драной подкладке сумки и пачкая руки разлитым кремом, я пыталась нашарить сотовый, чтобы сразу же, немедленно, сию минуту позвонить этому мерзавцу Венечке и сказать ему, что я думаю о человеке, подложившем мне такую свинью! В смысле, такого удава! Некоторое время моя рука вхолостую месила крем вперемежку с бумажками и вдруг нащупала какое-то более крупное инородное тело.

— Это еще что такое? – забыв о питонце, я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

Обнаруженный мною предмет представлял собой параллелепипед какой-то очень знакомой формы и фактуры. Нет, не может быть! Помешкав, я вытащила из сумки… пачку долларов в банковской упаковке!