Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 55 – Елена Логунова

Очевидно, городским властям был известен этот скандальный момент, потому что в былые времена в дождливую погоду рядом с монументом стоял милиционер, препятствующий круговому осмотру памятника. От внимания широкой общественности сей факт ускользнул. Мне лично выдал эту страшную тайну знакомый комсомольский вожак, умудрившийся привезти из турпоездки в социалистическую Польшу целую гору дефицитнейшего по тем временам ширпотреба. Оказалось, молодежный лидер в качестве сувенира из России предлагал полякам собственноручно сделанные компроментирующие снимки писающего вождя – недорого, всего по десять баксов за фото!

— Что это? – удивленно спросила телеграфистка, ознакомившись с текстом моего послания.

Она почти высунулась в окошко, взглянула на меня, и удивленное выражение на ее лице сменилось откровенно встревоженным. С опозданием я заметила на стене рядом с окошком листовку ГУВД края, призывающую граждан проявлять бдительность и сообщать куда надо об обнаруженных ими подозрительных предметах и лицах. Да уж, подозрительнее меня найти трудно!

Я поспешно ослабила завязки капюшона, открывая лицо, и по возможности обворожительно улыбнулась операторше:

— Это телеграмма. Обыкновенная, несрочная, непоздравительная…

— Но кто такая эта Сова? И кто Медведь? – не сдавала позиции бдительная дама. – Что это за клички! Телеграмма – это документ, будьте любезны, укажите фамилии!

— Так это фамилии и есть! – находчиво соврала я. – Сова – это моя сестра. Зовут ее так: Ирина Сова. Фамилия такая. Представляете, была как человек, Ирина Чернозадова, а вышла замуж – и стала Совой! И вот, надо же такому случиться, она за Сову вышла, а я за Медведя! Вот ведь не повезло!

— Ну, это как сказать, – отмякая, хмыкнула тетка. – Чернозадовой, пожалуй, не лучше зваться!

— Не скажите, – возразила я, спешно соображая, что бы такого соврать по поводу писающего мальчика, а то ведь придерется сейчас, зараза! – Чернозадовы – это старинная дворянская фамилия, у нас пол-Европы в родне: двоюродный дядя в Париже, троюродная тетя в Брюсселе… Кстати, вы не были в Брюсселе? Не видели фонтан с писающим мальчиком?

— Я бы ему, поганцу, показала, как в фонтан писать! – решительно заявила баба.

«Да кто же его посадит, он же памятник!» – вспомнилось мне.

— Да мальчик не настоящий, скульптурное сооружение!

— Не была, не видела, – обиженно буркнула баба, снова склоняясь над моей шифровкой.

С беспокойством я заметила, что она опять замерла, поджимая губы:

— Как это, вы телеграфируете из Екатеринодара в Сочи, чтобы назначить встречу в Брюсселе?

— Да, а что? – невозмутимо отозвалась я. – Сестра оттуда полетит, я отсюда, мальчик на месте останется – вот мы все и встретимся!

Пожевав губами, баба не нашлась, что мне возразить.

— Адрес укажите, – велела она.

— Чей? Мальчика? – Я уже одурела.

— Медвежий! – рявкнула тетка.

Я торопливо накорябала внизу бланка адрес своей телекомпании.

— Тридцать два рубля, – сказала операторша.

— Да хоть гульдена, – с облегчением отозвалась я, доставая из складок маскхалата кошелек.

И уже выйдя из отделения связи, сообразила, что гульдены – это голландские деньги, не имеющие никакого отношения к столице Бельгии Брюсселю!

— Спрашивается, чем же я лучше пастора Шлагга? Такая же склеротичка! Чуть не прокололась на сущей ерунде! – выругала я себя, затянула потуже кулиску капюшона и потопала на свою конспиративную квартиру.