Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 98 – Елена Логунова

— Хозяева! Эй, хозяева! – распевалась я, сотрясая хилый заборчик так, что с досок густо осыпались лохмы старой краски. – Хо-о-зя-а-ева!

— Что надо? – неприветливо спросили меня через пару минут.

На покосившемся крыльце под немелодичный скрип двери появилась востроносая тетка в ситцевом халате и плюшевых тапочках.

— Почту свою заберите, читатели! – сердито крикнула я. – Цельных три кило макулатуры! Вот люди! Понавыписывают дорогущих журналов, а зайти за ними в отделение ума не хватает! А почтальонша – она будто и не человек, ей по солнцепеку с сумкой топать, ноги бить не трудно, да?

— Мы никаких журналов не выписывали, – возразила тетка.

Однако к калитке она спустилась и с интересом посмотрела на мою ношу.

— У нас таких денег нет, чтобы на ветер их выбрасывать!

— Как это – не выписывали? – возмутилась я. – Написано же: переулок Затонный, дом один!

— А-а, так это и не нам журналы вовсе, – тетка с завистью смотрела на глянцевую обложку венчающего стопку свежего «Космополитена». – Это все несите вон в тот буржуйский дворец на пригорке! Затонная, один-дробь-один! Туда идите!

— И не подумаю, – уперлась я. – У вас на заборе черным по белому, пардон, белым по зеленому написано: «Затонная, один». Хватит, я по такой жаре полчаса перлась, теперь с места не сойду! Какие такие дроби? Забирайте свою периодику и не морочьте мне голову!

С этими словами я сунула тетке в руки пачку журналов.

— Ну, не знаю, – цепко ухватив всю стопку, с сомнением протянула она. Чувствовалось, что расстаться с полученными на дармовщинку журналами ей будет крайне трудно.

— Забирайте, забирайте, – повторила я, смахивая со лба отнюдь не бутафорский пот: солнце клонилось к закату, но жара все еще стояла африканская. – Ваш адрес указан, вам и получать. А что это еще за один-дробь-один? Я на почте недавно работаю, могу и не знать чего, но вроде в нашем районе нумерация с дробями не предусмотрена?

— Это у нас с вами что-то может быть не предусмотрено, – отложив журналы повыше на ступеньки крыльца, охотно поведала мне явно обрадованная тетка. – А у них, у богатеев, на все свои правила! Наш дом еще мой папа построил, в пятьдесят первом году, с него переулок начинался, потому и написано на заборе: Затонная, один! А в девяносто восьмом этот Аркашка, купчина проклятый, правдами-неправдами хапнул огромадный участок впереди нас, к самой Кубани залез, отгрохал там себе дворец и намалевал ему на боку номер один-дробь-один!

— Состоятельный человек, наверное? – Я намеренно подлила масла в огонь. – Набережная Кубани – это же заповедная зона, получить там участок под строительство просто невозможно!

— Это нам с вами невозможно, – плюясь ядом, повторила моя собеседница. Ее зависть к соседям ощущалась почти физически, мне даже дышать стало трудно. – Аркашка золотом торгует, три магазина у него, тоже дворцы вроде этого…

— Роскошно живет, должно быть? – Я пыталась направить ядовитый поток в нужное мне русло.

— И не говорите! Прислуги у него целая толпа, как у царя какого. Они ему и жрать готовят, и убирают, и стирают, и в саду возятся! Там такие клумбы – картинка! В бассейне вода бурлит! В пруду рыбы золотые плавают – не для жратвы, а просто так, ради баловства! И птицы кругом ходят – павлины и эти, с длинными шеями, а за ними садовник с кулечком ходит, лопаточкой дерьмо с газонов собирает, смехота!