Онлайн книга «Конкурс киллеров. Красота спасет мымр»
|
И не только в моем! Известно, что в отечественной традиции чаепитие подразумевает наличие на столе не только стаканов, заварочного чайника и емкости с кипятком, но и сахара, варенья, меда, плюшек-ватрушек, бутербродов-с-чем-бог-послал и так далее. За давностью лет не помню, что именно было в нашем меню в тот вечер… Хотя нет, помню! Было сало! Роскошное розово-белое сало с мясными прожилками, и домашние яйца в скорлупе цвета ряженки, и густое малиновое варенье: накануне к моей соседке Таньке приезжала из станицы мама. И вот в результате обстоятельного чаепития с застольной беседой другая моя соседка, Галина, влюбилась в Гжегоша, а Гжегош – в кубанское сало. Поэтому впоследствии за накрытым столом мы встречались неоднократно, хотя дальше дружеских отношения Галки и Гжегоша не пошли. Помнится, в те времена она очень об этом сокрушалась… Так вот, этот самый Гжегош рассказывал мне подобный анекдот из собственной, как он утверждал, жизни. Если ему верить, он в паре с одним русским парнем провернул дерзкую коммерческую операцию, попадающую под определение контрабанды. Русский партнер Гжегоша приобрел почтового голубя и поселился в какой-то деревеньке на Западянье, то есть в Западной Украине. До границы с Польшей было рукой подать, а на той стороне тоже находилась деревня, и в ней поселился Гжегош. Улавливаете суть операции? Русский парень привез с собой приличный запас золотых обручальных колец и перстней-печаток, умный почтовый голубок исправно перетаскал их в ПНР, там Гжегош золото реализовал, а навар приятели поделили. Не знаю, откуда взялся необходимый для проведения операции первоначальный капитал и каковы на самом деле были масштабы акции, но последний семестр в университете Гжегош нормально питался в студенческом кафе, на чай к нам не напрашивался, и Галка страшно грустила… — Ты сейчас похожа на статую, – донесся до меня издалека язвительный голос Ирки. — На Венеру Милосскую? – Я расправила плечи, выпячивая грудь. — Не-а, на химеру с фронтона собора Парижской богоматери! Такие же выпученные глаза и разинутый рот! — Сама ты химера, – обиделась я. – Доела свое мороженое, обжора? Так чего расселась? Заводи машину, только что открылись новые обстоятельства, похоже, особняк на Затоне заслуживает особого внимания! — Так ведь ночь на дворе! – возмутилась подруга. – Темно уже, что ты там увидишь! — Сегодня уже ничего не увижу, – согласилась я. – А вот завтра, если заранее похлопочу, увижу многое! Вставай, поехали! За полчаса до полуночи мы въехали в мирно спящий Затонный переулок и припарковались все под той же сливой. — А теперь у меня к тебе деликатный вопрос, – смущенно кашлянув, обратилась я к подруге. – Ты только не подумай чего плохого… Скажи, какие на тебе трусы? — Действительно, вопрос деликатный, – внимательно посмотрев на меня, Ирка, как будто не слишком шокированная, покрутила пальцем у виска. – Ты спятила, что ли? — Вовсе нет. Пожалуйста, покажи мне свои трусы! Или хотя бы скажи, они из той же партии, что вчера сушилась на веревках во дворе? Такие огромные хлопковые парашюты пастельных тонов, стягивающиеся на талии продетой в кулиску бельевой резинкой? Ну, не томи! Ирка! Мне немедленно нужны твои трусы! — Да зачем?! У тебя что, своих нет? – пожав плечами, заинтригованная Ирка задрала длиннополую юбку и продемонстрировала мне белье. |