Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 242 – Елена Логунова

Их лица имели общее выражение, нехарактерное для мероприятий подобного рода: смесь испуга, разочарования и не вполне угасшей надежды. Я заметила, что некоторые из тех, кто шел по маршруту мимо гроба, поднимались на цыпочки и всматривались в дальний конец коридора.

— Что они там выглядывают? – снова спросила я у мужа.

— Презентацию, – прерывающимся шепотом ответил он.

Я внимательно посмотрела на супруга, проверяя, не сошел ли он с ума, и по выражению лица благоверного поняла, что он с трудом сдерживает смех. Я повернулась к нему в профиль, с намеком подставляя вытянувшееся ухо, и Колян нашептал мне историю под девизом «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно».

Комендант офисной девятиэтажки дал разрешение на проведение печальной церемонии неохотно. Многочисленные торговые фирмы и фирмочки, арендующие помещения в башне, беспокоились, что это безрадостное мероприятие отпугнет их посетителей. Поэтому комендант поставил условие: по возможности не афишировать траурное действо. В общем холле – ни портрета в траурной окантовке, ни похоронных венков, вместо реквиема – умеренно-печальная музыка неопределенной тематики, перед дверью – маленький плакатик в нейтральной черно-белой гамме: «Прощание с А.Р. Семиным» – и указующая стрелка.

Пожелания коменданта были выполнены в точности. Мероприятие анонсировалось исключительно в режиме «из уст в уста» и обещало пройти тихо, незаметно. К сожалению, именно это отсутствие информации не позволило внести коррективы в свои планы руководству компании «Линия жизни», чей офис занимал половину первого этажа. В «Линии жизни» на полдень понедельника была заявлена презентация новой серии лечебной косметики «Ибн-Сина». Маленький плакатик в нейтральной черно-белой гамме «Знакомство с «Ибн-Синой» оказался в метре от объявления «Прощание с А.Р. Семиным».

— Тебе понятно? – давился тихим смехом Колян. – Стрелочки на плакатах указывают в одном направлении, но наша дверь ближе, поэтому желающие знакомиться с «Ибн-Синой» вынуждены прощаться с А. Семиным!

— А пойти и переставить плакат никому не приходит в голову? – спросила я.

— Бумажки приклеены!

С тихим щелчком включился какой-то музыкальный прибор, и из него полилась приятная мелодия, немного грустная, но довольно оптимистичная. Узнав незабываемые «Подмосковные вечера», я с огромным удивлением воззрилась на мужа. Это и есть «умеренно-печальная музыка неопределенной тематики»?! Поймав мой взгляд, Колян сдавленно хрюкнул и прикрыл лицо ладонями. Моржик побагровел, скроил неописуемую рожу, закрыл глаза, и из-под его зажмуренных век на вздрагивающие щеки выкатилась слезинка. Я повернулась к Ирке – она сморкалась в платочек, издавая всхлипы, подозрительно похожие на придушенный смех.

с чувством выводил певец. – До утра судного дня? – немного громче, чем следовало, предположила я.

Колян взвыл и ринулся в склеп, словно намереваясь в рыданиях рухнуть на гроб, но в последний момент обогнул домовину и выскочил во двор, откуда сквозь не сразу закрывшуюся дверь донесся взрыв истерического хохота. Моржик уткнулся лицом в складки драпировки и забился в конвульсиях. Ирка шумно высморкалась и сказала, вручную стягивая расползающийся в улыбке рот, что сильно портило ее дикцию: