Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 92 – Елена Логунова

Я попыталась перезвонить бойкой телефонной девочке с уточняющими вопросами, но не смогла прорваться сквозь плотную завесу коротких гудков.

— Надо ехать в эту библиотеку и разбираться с Райкиным заказом на месте, – решила Тяпа.

Я промокнула губы салфеткой, позвала официанта и, расплатившись по счету, поинтересовалась:

— Не подскажете, как пройти в библиотеку?

— Я не уверен… Одну минуточку, – он смутился и побежал консультироваться с коллегами.

Минут через пять, после многочисленных перебежек и перешептываний, стало окончательно ясно, что местоположение городской библиотеки является для работников общепита тайной за семью печатями. Некоторое представление об искомом заведении науки и культуры имел только поваренок, не столь давно закончивший кулинарное училище. Высвистанный с кухни, он пришел в обеденный зал, чтобы поделиться со мной своими неясными воспоминаниями об одноразовом посещении читального зала, и начертал приблизительный план-схему на салфетке. За это я дала доброму юноше пятьдесят рублей, после чего он оживился и поинтересовался, не нужна ли мне подробная карта городских дискотек. За это метрдотель, отечески улыбаясь, дал ему затрещину.

Провожали меня из ресторанчика всем личным составом. Уходя, я услышала, как мэтр растроганно приговаривает:

— Уха из форели, креветочки – и в библиотеку, вот как! А еще говорят, сытое брюхо к ученью глухо! Вот это благородненько, это вам уже не какой-то совок, это настоящая новая русская интеллигенция!

— А с другой стороны, куда ж ей еще с такой мордой, только в библиотеку, не на панель же! – слишком громко высказался непочтительный поваренок.

— Тьфу на тебя! – рассердилась я.

Мне не слишком нравилось числиться в лидерах индивидуальной постельно-трудовой деятельности, но оказаться уволенной с панели из-за несоответствия физиономии занимаемой должности было очень обидно. По дороге в библиотеку я с горечью вспоминала, что планировала за время отпуска отдохнуть, напитаться витаминами и положительными эмоциями, улучшить качество личной жизни и цвет лица. А в результате – живу в страхе, сплю мало, ем редко – провал по всем пунктам программы, за исключением только лица, которое и впрямь удалось избавить от бледности в пользу красноты, но этот сомнительный успех меня ничуть не радовал. В глубине души я горько возрыдала над своей несчастной судьбой и в библиотеку вошла с таким лицом, с каким гораздо уместнее было бы появиться как раз на кладбище.

Впрочем, интерьер городской библиотеки тоже не располагал к безудержному веселью. В особняке дореволюционной постройки – с колоннами, нишами, частично замурованными каминами, скрипучими дощатыми полами и потолками такой высоты, что гулкое эхо возвращалось долго, как Одиссей к Пенелопе, было бы очень комфортно небольшому выводку старинных фамильных привидений. Особенно мрачно выглядел читальный зал – просторная круглая комната со сводчатым витражным потолком и полом из потемневших мраморных плит. Стены зала были заставлены книжными шкафами, в сплошном кольце которых имелось только два проема, занавешенных тяжелыми бархатными портьерами. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь красные и белые стекла витража, расплескались по полу кровавыми лужицами. Пахло пылью, прахом, тленом.