Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 92 – Иван Любенко

— Скажите, капитан, – спросил седой господин – откуда у вас электричество? Вы взяли в полёт тяжёлые аккумуляторные батареи?

— Я не буду досаждать вам техническими подробностями, замечу лишь, что у нас имеется специальная электрическая установка, а кроме неё – динамо-машина с велосипедным седлом и педалями. Так что пользование электричеством не ограничено. На нашем воздушном судне созданы все условия для комфортного отдыха пассажиров. Хорошего вечера, господа. Простите, но мне пора вернуться в рубку, – слегка поклонившись, капитан покинул кают-компанию.

Клим Пантелеевич допил шампанское и уже собирался уходить, как перед ним предстала неугомонная американка, которую он почему-то окрестил «феминисткой».

— Вы – единственный, кто вызывает у меня интерес, – пролепетала она слегка заплетающим языком и присоседилась на дюралевый стул. – Не хотите угостить даму шампанским?

— С большим удовольствием.

Клим Пантелеевич наполнил бокалы и поднял тост:

— За вас, мадам!

— Постойте! – воскликнула она. – Сначала давайте познакомимся. Меня зовут Барбара. А вас?

— Клим.

— Клим? – задумчиво произнесла американка. – Никогда не слышала. Откуда вы?

— Из России.

— О! Россия! Прекрасная страна, – закивала она, разглядывая Ардашева. – Три года назад ваши женщины получили избирательное право, а у нас в Америке его дали только в этом году.

— Ваше здоровье, Барбара!

— За любовь, Клим!

Сделав глоток, собеседница спросила:

— А почему вы такой серьёзный? Может, вам скучно?

— Нет, просто с некоторых пор я не люблю скопленье людей и птиц.

— Я тоже, – потупила глазки она. – Тут скучно. Проводите меня до номера? Или, как тут говорят, до каюты?

— С удовольствием, мадам.

— Ого! Да вы настоящий русский ковбой! Хотя я где-то читала, что по-русски ковбой – это «kazak».

— Нет, это не так. Но я не отношусь ни к одному, ни к другому роду занятий.

— Кто же вы тогда?

— Человек мира.

— А готов ли человек мира выпить в моей каюте на брудершафт?

— К сожалению, нет, мадам.

— Господи! Какой нахал! – прошипела она, и забрав полный бокал, вернулась за столик, где всё ещё сидел грустный пожилой господин. Увидев её, он посветлел лицом, оживился и вновь принялся что-то живо повествовать.

Клим Пантелеевич поднялся и направился в каюту. Он чувствовал на затылке гневный, словно прожигаемый увеличительным стеклом, взгляд феминистки.

Комфорт на дирижабле был потрясающий: из кранов текла не только холодная, но и горячая вода. Разве что не было ванных комнат, да и они были и не нужны на время столь короткого перелёта.

Ардашев побрился и уже собирался идти на завтрак, как в дверь каюты постучали. Открыв её, он увидел младшего помощника капитана, отвечавшего за посадку и выдачу билетов:

— Простите, сэр. Всем пассажирам необходимо срочно собраться в кают-компании. Будет важное сообщение.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного, сэр. Капитан всё объяснит.

Кают-компания находилась от каюты Ардашева в восьми шагах. Надо сказать, что дирижабль был не так уж и мал. Его диаметр составлял 24 метра, а длинна – 196^[81].

Клим Пантелеевич появился, когда собрались почти все. Капитан выглядел так же безукоризненно, как и вчера. Позже всех появилась Барбара, вошедшая с тем же самым пожилым, но уже счастливым пассажиром. Она делал вид, что не знает Ардашева.