Онлайн книга «Душегуб из Нью-Йорка»
|
— Почту за честь, Ваше превосходительство! – поднявшись, отрапортовал молодой дипломат. Лишь вспыхнувший, едва заметный румянец на его щеках и подёргивание тонкой нитки аккуратных английских усов выдали в нём волнение. — Сидите-сидите, – вновь махнул рукой начальник, и помощник подчинился. – Я могу послать с вами только пять казаков из охраны нашей резиденции. – Он тяжело вздохнул. – Понимаю, что мало, но больше вам дать людей не могу. Пять дней на сборы. Средства я выделю. Подарки государя Александра III для Абдаллаха прибыли из Александрии пять дней тому назад. Отправитесь поездом в Суэц, там сядете на пароход Русского общества пароходства и торговли «Царь» до Суакина. На берегу наймёте караван до Хартума. Дорога дальняя – восемьсот вёрст по Нубийской пустыне, населённой дикими племенами, видящими в каждом европейце британца, а значит, врага. Одно слово – Сахара. Плыть по Нилу из Каира до самого Хартума было бы, конечно, проще и намного приятнее, чем плестись несколько недель под палящим солнцем. Однако в этом случае о вашей миссии сразу же узнают англичане. И тогда, скорее всего, английский МИД направит нам дипломатическую ноту о недопустимости налаживания отношений с государством, в котором процветает работорговля, прилюдное отрубание рук у воров и забивание женщин камнями. Они обязательно вспомнят гибель генерала Гордона от магометанских фанатиков. Нет никакого сомнения в том, что газетчики всей Европы постараются облить нас грязью. А это у них, как известно, любимое занятие. Роберт Солсбери – британский премьер – поддерживает русофильские настроения в Великобритании, и нам бы не хотелось с ним ссориться. Не помешает, если вы подробно опишете порт Суакин с указанием пристаней, молов и складов. Всё-таки главный порт на Красном море в этом краю. Скипетров улыбнулся и, глядя с хитрым прищуром, осведомился: — Справитесь, Клим Пантелеевич? — Не извольте сомневаться, Ваше превосходительство! — Вот и славно, вот и славно, – кивнув, выговорил генеральный консул. – Что ж, тогда не смею задерживать. Приступайте к подготовке немедленно!.. Драгоман удалился. Действительный статский советник достал сигару и закурил. «Способный малый, – выпустив дым, подумал Скипетров. – Внимателен к мелочам. Педантичен. Аккуратен. И силой воли обладает недюжинной. Только взгляд холодный. Такой через труп врага перешагнёт и вниз не посмотрит. Хотя нет, посмотрит, но лишь для того, чтобы прикончить наверняка…» Умудрённый жизнью дипломат курил дорогую маниллу и смотрел на маятник английских напольных часов, пускавший по стенам кабинета солнечного зайчика. …Пустыня сливалась с синим небом и двигалась вместе с раскалённым воздухом, рождая миражи и фата-морганы. Караван из тридцати вьючных верблюдов и десяти мулов шёл восемнадцатый день. Солнечные лучи ложились на землю перпендикулярно и, казалось, прожигали её насквозь, но, несмотря на жару, люди и животные упрямо двигались между барханами. Пожалуй, не было ни одного человека, которого бы не мучила жажда, но вода, хранившаяся в раи (курдюках из бычьей кожи), хотя и утоляла жажду, но была горька и противна на вкус. Ардашев, как и пятеро сопровождавших его казаков, ехал на муле. Правда, он предпочёл более удобное английское седло, а не казацкое, поскольку последнее уступало первому во время дальних переходов из-за постоянно согнутых в коленях ног, а британское седло позволяло использовать более свободную посадку. Но внешне отличить Клима Пантелеевича от казаков было трудно, поскольку все были одеты одинаково. На каждом – пробковый тропический шлем, кхуффиэ (платок из белой ткани; бедуины, спасаясь от солнца, обматывают им голову и лицо, оставляя лишь глаза), белая гимнастическая рубаха, холщовые брюки, парусиновые ботинки. От ночного холода, когда температура опускалась до 10 °R[40], спасала верблюжья куртка и казачья бурка. Казачья форма и мундир Ардашева были уложены в тюках, притороченных к дромадерам[41]. Русский отряд был вооружён кавалерийскими карабинами системы Бердана, финскими ножами, шашками и шестизарядными револьверами Смита-Вессона. |