Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 28 – Иван Любенко

Время от времени губернский секретарь уезжал вперёд по пути следования каравана вместе со старшим урядником лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка Василием Крыгиным, командированным в Египет ещё прошлой осенью. Иногда им везло, и удавалось подстрелить газель или антилопу, и тогда они обеспечивали себя мясом на несколько дней. Нубийцы, ведущие караван, довольствовались малым: варёными зёрнами дурры^[42] и молитвами.

В тот вечер, когда караван остановился на отдых, Клим Пантелеевич опять отправился на охоту вместе с Крыгиным. Отойдя от бивуака вёрст на пять, старшему уряднику удалось подстрелить молодую газель. Повезло и Ардашеву – сумел добыть двух зайцев. Через несколько часов охотники зашагали в сторону лагеря. Они брели по уже высохшему руслу реки, разрезавшему плато на две части. В сильную жару вода прячется под землю, и напиться ею невозможно, но растения каким-то непостижимым образом достают влагу корнями. Русло заканчивалось в полуверсте от места привала, и в этом месте драгоману под ногами попались плети горькой тыквы. Дипломат нагнулся и принялся их осматривать.

— Что там, Ваше благородие?

— Колоквинт. Персы называют это растение «арбузом Абу Джахля». При передозировке действует на непривычного к ним человека как смертельный яд. Кстати, этот плод упоминается в Четвёртой книге Царств. Он горький. Мякоть вызывает червуху^[43], рвоту и кишечные колики, приводит к адской боли. А вот семечки очень полезны, хотя тоже горькие, зато не опасные. Ими можно питаться довольно долго. Они богаты жирами и белками. С голоду не умрёшь. Нубийцы, берберы, абиссинцы, бедуины и воинственные сомали их едят с удовольствием.

— С одной стороны, отрава сатанинская, а с другой – хлеб насущный?

— Ты прав. Но, как говорится, что туземцу хорошо, то русскому смерть. Но эти пять тыкв кто-то сорвал совсем недавно. Плети в месте отрыва ещё не обветрились.

— И кому они понадобились?

— И главное – для чего? Пойдём-ка поскорее к нашим.

Когда охотники приблизились к лагерю, то каравана уже не было. Туземцы сбежали вместе с верблюдами.

Неожиданно показалась стая пятнистых гиен, и старший урядник, подстрелив одну, спугнул остальных. Подойдя к песчаному выдуву между барханами, откуда только что разбежалось зверьё, они увидели четыре русских трупа с объеденными лицами. У каждого казака было перерезано горло.

— Господи! Да как же это? – шагнув назад, одними губами прошептал Крыгин.

— Судя по всему, их отравили и только потом, когда началась рвота, безжалостно расправились, – горестно заключил Клим Пантелеевич.

— Гиены пришли позже.

— Да.

— Но чем отравили? Неужели с помощью этих маленьких арбузов? – удивлённо поднял брови казак.

— Вероятно. Но могли использовать и высушенный из их мякоти порошок. Но если его не хватало, то добавили сок.

— Но как яд попал в их желудки? – недоумевал Василий.

— Вероятно, влили сок в бурдюк с водой. Она в нём и так горчит из-за внутренней обработки кхутраном – дёгтем, который также делается из того же колоквинта, и потому вода в бурдюках отвратительная, но не столь опасная, как его сок.

Похоронив соотечественников, Ардашев и Крыгин удалились на версту от пути караванов, чтобы не попасться злобным племенам, рыскавшим в окрестностях в поисках слабо вооружённых путешественников.