Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 48 – Иван Любенко

Войта как завороженный остановился перед странным аппаратом, судя по всему электрическим, на котором постояльцы отеля поджаривали кусочки хлеба. Решётка с двух сторон позволяла контролировать процесс приготовления, а с помощью специального рычага хлеб аккуратно извлекался. Подрумяненные и хрустящие ломтики нагоняли аппетит. Официант, видя недоумение гостя, объяснил:

— Сэр, это новое изобретение. Называется тостер. Вы хотите им воспользоваться?

— Пожалуй.

Ресторанный лакей вставил внутрь металлического аппарата два ровных куска хлеба и, нажав на кнопку, осведомился:

— Вы любите слегка подрумяненный тост или подогретый?

— Подрумяненный.

Не прошло и минуты, как под действием рычага выскочили два аппетитных куска хлеба. Войта положил их на тарелку и с довольным видом принялся заполнять её сыром, ветчиной, кусочком масла и свежими овощами. Клим Пантелеевич тоже не отказал себе в удовольствии положить яичницу и воспользоваться кухонной новинкой.

Уже за столом Вацлав проронил:

— Американцы меня удивляют всё больше и больше. Они стремятся экономить время на любых бытовых нуждах.

— Совершенно верно, – намазывая масло на горячий тост, проговорил Ардашев. – Это позволяет им большую часть дня посвящать бизнесу. Кстати, а вы видели, как они убирают номера в отеле?

— Нет, не обратил внимания.

— А разве вы не слышали рычащие звуки на этаже?

— Точно, что-то иногда шумит.

— Так работает вакуумный пылесос Vacuette с электроприводом. Его применяют вместо привычного нам веника или щётки. Мне кажется, сейчас в Штатах бум потребления. Народ после войны торопится жить.

Войта сделал глоток апельсинового сока, вздохнул и заметил:

— Но кое-что в здешнем образе жизни меня удручает. Мне кажется, что уже с раннего детства каждый американец озадачен лишь одной мыслью: каким образом можно заработать больше денег.

— Деньги – порождение дьявола, но на них можно купить всё.

— Звучит цинично.

— Не вижу в этом ничего предосудительного. Стремление к заработку неразрывно связано с уважительным отношением не только к своему времени, но и к чужому. Ценить время других людей – признак воспитанности и ума, – изрёк Клим Пантелеевич, переходя к яичнице.

— Но иногда мне кажется, что они чрезмерно рациональны.

— Возможно. Этот народ разумен во всём, даже в своём отношении к религии.

— То есть как?

— Вацлав, вы читали Библию, лежащую в вашем номере?

— Признаться, нет.

— А если бы вы её открыли, то наверняка увидели бы вложенный в неё небольшой лист бумаги от администрации отеля. Он содержит своеобразное содержание этой старой книги. Например, там указано, что при семейных неурядицах следует открыть страницу такую-то и прочесть, а в случае душевной тревоги помогут слова на странице с таким-то номером. Но самой популярной страницей, как я понял по её засаленности, является текст, предназначенный для успеха в делах.

— И что в этом хорошего? Не лучше ли читать Библию от начала до конца?

— А вы давно её открывали?

Войта смущённо опустил глаза и проронил:

— Ещё в гимназии.

— Вот! Думаете, вы один такой? Так, может быть, будет лучше, если постоялец отеля прочтёт хоть страницу самой умной книги, придуманной человечеством?

— С Библией я согласен. А сколько рекламного мусора в номере? Вы тоже предлагаете его читать?