Книга Босиком по 90-м, страница 61 – Иван Любенко

В тот самый момент, когда мы обсуждали наши дальнейшие планы, в кабинет постучали. Я открыл дверь. Передо мною предстало юное белокурое создание с слегка вздёрнутым носиком лет восемнадцати-девятнадцати.

— Здесь набирают в секретарши? – пропела она и, не выдержав моего откровенного разглядывания, опустила глаза.

— Да-да, проходите, – засуетился Алик. – Будем с вами, знаете ли, беседовать…

— Будешь беседовать, когда станешь директором, – поправил его я.

— Как скажете, Валерий Валерьевич, как скажете, – обиженно пробубнил он. – Ну что ж, в таком случае, позвольте вам не мешать.

Алик ушёл, а я угощал девушку конфетами, поил чаем и расспрашивал о семье. Оказалось, что у неё есть парень и скоро они должны пожениться. Больше всего меня удивило то, что в свои восемнадцать лет она так много прочитала классики. «Ну уж нет, – твёрдо решил я, – ни за что не позволю этому бабнику портить жизнь столь юному и непорочному созданию. Да и хватит превращать контору в бордель!». На следующий день Анна приступила к обязанностям. Алик был с ней сух и подчёркнуто вежлив. Я запретил сотрудникам дымить в офисе и штрафовал за опоздания. Первого марта – в день убийства Влада Листьева – я отправился в Москву для получения кипрской визы, а ещё через несколько дней вылетел в Пафос. Аня мне потом рассказывала, что Алик несказанно обрадовался моему отъезду, да и остальной народ тоже вздохнул с облегчением.

Не стоит думать, что мой вояж на Кипр не был подготовлен. Ещё в декабре прошлого года я случайно встретил старого друга Славку Зиновьева, или Вячика, как все его называли. Мы долго вспоминали наше студенчество и давно ушедший от нас 1981 год, когда мы, вчерашние абитуриенты, отправились в совхоз собирать виноград. Приключения начались с того, что я и трое других студентов вышли не на той остановке. Междугородный автобус выбросил нас посередине поля рядом с каким-то указателем.

Чихнув пару раз, «ЛиАЗ» скрылся за поворотом, оставив после себя чёрный дым – явный признак больного мотора. Подойдя ближе, мы прочли: «7-я бригада». А нам нужна была пятая. «Кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая» – знакомая ещё со школы аксиома. Вот поэтому мы и решили идти напрямую по грунтовой дороге до места назначения – студенческого лагеря сельскохозяйственных работ Красноленинского пединститута. А мы – это двое парней и пара девчонок дополнительно зачисленных в ряды будущих строителей коммунизма на ниве народного образования. Бескрайние поля виноградников поражали воображение. Но уходящая красота минувшего лета как-то меркла из-за оттягивающей спину поклажи наших спутниц. Девушки были из очень обеспеченных семей советских партработников, и это позволило им набить сумки и чемоданы до плотности чугуна. Примерно через пару часов пришлось усомниться в открытой ещё древними греками геометрической истине. Оказалось, что мы устало брели совсем в другую сторону и удалились километров на семь от заветного комсомольского «трудового рая». Слава богу, нас согласился подвезти седой бородатый дед, не спеша понукавший пегой лошадкой, тянувшей старую повозку, которая, наверняка, видала на своём веку и лихие кавалерийские атаки времён гражданской войны, и колхозных активистов периода принудительной коллективизации. Деда звали Пётр Кузьмич, и он, в самом деле, участвовал в гражданской войне. Как сказал он мне по секрету: «за храбрость и боевую удаль был даже награждён шашкой», которую хранил в потаённом месте, потому что на клинке имелась надпись: «Лихому рубаке, выть батьки Махно». – А он, Нестор Иванович, за красных тоже воевал. Да только предали они его – послали на верную смерть. Справедливый мужик был и умный. Теперь таких не сыскать, – охотно откровенничал с нами живой участник далёкой войны. К закату на скрипучем тарантасе мы, наконец, добрались до бараков, гордо звавшимися студенческим трудовым лагерем. Вместо того чтобы дать нам возможность отдохнуть и привести себя в порядок, нас сразу погнали на комсомольское собрание. На скамейках, под тремя тенистыми липами сидело человек пятьдесят дармовой студенческой рабсилы, а на деревянной сцене за столом председательствовал заместитель декана факультета по воспитательной работе; рядом с ним – совсем юная учительница английского и один рано полысевший от неуёмной энергии очкарик с непропорционально развитой головой – активист Миша Передряга. Несмотря на молодость, он был уже не только коммунистом, но и членом партбюро факультета. Этого выскочку и крикуна побаивались даже преподаватели. От сладостного ощущения всеобщего внимания его, как обычно, слегка колотило и, чтобы скрыть волнение, он то и дело листал «Комсомольскую правду» с фотографией, улыбающейся на первой странице ткачихи из города Иваново. Но чья-то озорная рука с большим художественным талантом подрисовала ей увеличенные формы бюста. От этого молодая ударница смахивала на незабываемой красоты блондинку с обложки американского журнала «Playboy», который он пару лет назад смотрел дома у одноклассника, приехавшего с родителями из загранкомандировки.