Книга Комната кошмаров, страница 120 – Артур Конан Дойль

Одиннадцатое января

Все хорошо, работа заметно продвинулась. Виток за витком я набрасываю сеть на жирную тушу. Но если у меня не выдержат нервы, последним смеяться будет он. Зеркало, похоже, стало неким барометром моего психического состояния. Каждую ночь, прежде чем закончить работу, я вижу, как оно затуманивается.

Доктор Синклер (который, похоже, немного психолог) настолько заинтересовался моими рассказами, что нынче вечером пришел ко мне посмотреть на зеркало. Я обнаружил, что на оборотной стороне оправы выгравированы какие-то странные полустершиеся буквы. Доктор рассмотрел их в лупу, но ничего понять не смог. Он разобрал лишь надпись «Sanc. X. Pal.», но этим все и ограничилось. Он посоветовал мне убрать зеркало в другую комнату, но, в конце концов, что бы я там ни увидел, в его понимании это является лишь симптомом. Опасность же заключается в причине болезни. Убрать нужно было бы двадцать гроссбухов, а не зеркало в серебряной оправе, но это не в моей власти. Я уже на восьмом по счету гроссбухе – вот такой прогресс.

Тринадцатое января

Было бы, наверное, все-таки разумнее убрать зеркало. Прошлой ночью я увидел в нем нечто из ряда вон выходящее. Однако все это представляется мне настолько интересным и увлекательным, что даже теперь я оставляю его на месте. Что же, черт подери, все это значит?

Было, кажется, около часа ночи. Я уже завершал работу и собирался проковылять к кровати, когда увидел ее прямо перед собой. Я, наверное, не заметил, как прошли стадии «затуманивания» и «конденсации», и вот она предстала передо мной во всей своей красоте, в страсти и тревоге, предстала отчетливо, словно наяву. Фигура у нее была миниатюрная, но вырисовывалась очень четко, так что в памяти у меня запечатлелись все черты лица и детали одежды. Она сидела почти на краю, в левой части зеркала. Перед ней присела какая-то туманная фигура, я смутно разобрал, что это мужчина. За ними клубилось облако, в нем двигались какие-то другие фигуры. Я видел не просто картину, я наблюдал реальную сцену из жизни. Женщина подается вперед, дрожа. Мужчина рядом с ней съеживается. Призрачные фигуры порывисто движутся и жестикулируют. Интерес рассеял все мои страхи. Было бы безумием уже увидев столько, на этом и остановиться.

Но я, по крайней мере, могу во всех деталях описать эту женщину. Она красива и довольно молода – на вид ей не больше двадцати пяти лет. Волосы у нее каштановые, очень густые, с золотистыми кончиками. На ней небольшая шляпка с плоской тульей и жемчужными украшениями. Высокий лоб, может слишком высокий для полного соответствия канонам красоты, придает властности и силы ее женственному лицу. Изящный изгиб бровей, тяжелые веки и эти дивные глаза – большие, темные, столь полные страсти, ярости и ужаса в сочетании с гордостью и самообладанием, удерживающим ее от полного безумия. Щеки ее бледны, губы побелели от боли, подбородок и шея изящны и округлы. Женщина сидит в кресле, подавшись вперед, напряженная и застывшая, окаменевшая от ужаса. На ней черное бархатное платье, на груди сверкает драгоценный камень, в складках одежды виднеется золотое распятие. Это дама, чей образ по-прежнему живет в старинном зеркале в серебряной оправе. Какое же злодеяние в нем отпечаталось, что и по прошествии веков человек, находящийся в соответствующем состоянии духа, способен ощутить его присутствие?