Книга Комната кошмаров, страница 58 – Артур Конан Дойль

— Но вы же, – сказал он, – являетесь наследником нашего родственника лорда Саутертона?

— У меня есть все основания так полагать, но он никогда не назначит мне содержания.

— Да-да, я наслышан о его скупости. Мой бедный Маршал, вы попали в очень трудное положение. Кстати, вы в последнее время что-нибудь слышали о здоровье лорда Саутертона?

— С самого моего детства он все время в критическом состоянии.

— Именно что – скрипит, да так, что всех нас перескрипит. До наследства вам наверняка еще далеко. Господи, ну и положеньице у вас!

— Я надеялся, сэр, что вы, зная о моих затруднениях, могли бы ссудить…

— Ни слова больше, мой мальчик! – добродушно воскликнул он. – Мы обговорим это нынче вечером, и даю вам слово, что сделаю все, что в моих силах.

Я не жалел, что мой визит приближался к концу, поскольку неприятно ощущать, что один из живущих в доме жаждет твоего отъезда. Желтоватое лицо миссис Кинг и ее лихорадочно горящие глаза становились мне все более ненавистны. Откровенно она мне больше не грубила – ее останавливал страх пред мужем, – но в своей безумной ревности дошла до того, что не замечала меня, никогда со мной не заговаривала и всеми силами старалась сделать мое пребывание в Грейлендсе как можно более неприятным. В последний день ее поведение сделалось столь вызывающим, что я наверняка бы уехал, если б не вечерний разговор с хозяином, который, как я надеялся, должен был поправить мое финансовое положение.

Разговор этот состоялся поздно, поскольку мой родственник, получивший в тот день гораздо больше телеграмм, чем обычно, после ужина заперся у себя в кабинете и вышел лишь тогда, когда все в доме отправились спать. Я слышал, как он ходил и запирал двери, что обычно всегда делал по вечерам, и вот, наконец, он вошел ко мне в бильярдную. Его плотную фигуру облегал халат, на ногах были красные турецкие домашние туфли без каблуков. Устроившись в кресле, он налил себе стакан грога, и я не мог не заметить, что виски в нем было куда больше, чем воды.

— Да уж, – проговорил он, – ну и вечерок!

Вечер и вправду выдался скверный. Вокруг дома завывал и свистел ветер, зарешеченные окна тряслись и позвякивали, грозя вот-вот вывалиться. На этом фоне желтоватый свет ламп казался ярче, а сигары – ароматнее.

— Ну-с, мой мальчик, – начал хозяин, – мы в доме одни, и впереди целая ночь. Позвольте мне составить представление о положении ваших дел, и я посмотрю, что можно сделать, чтобы привести их в порядок.

Подбодренный этими словами, я пустился в пространные объяснения, где фигурировало все мое окружение – от кредиторов до домохозяина и слуги. Все цифры были у меня в блокноте, я выстроил факты в один ряд и, говорю это не без гордости, дал весьма деловой отчет о своем неделовом образе жизни и плачевной ситуации. Однако я с огорчением заметил, что мой собеседник смотрел на меня пустым взглядом, а его внимание было занято совсем другим. Когда он иногда вставлял замечание, оно было столь безразличным и бессодержательным, что я не был уверен, следил ли он за моими словами. Время от времени он оживлялся и изображал интерес, просил меня повторить или объяснить что-то поподробнее, но тотчас снова погружался в странную задумчивость. Наконец он поднялся и бросил окурок сигары в камин.