Книга Комната кошмаров, страница 59 – Артур Конан Дойль

— Вот что я вам скажу, мой мальчик, – произнес он. – У меня всегда было плохо с цифрами, так что прошу меня извинить. Вам надо изложить все сказанное на бумаге и рассчитать общую сумму. Я куда лучше пойму все в письменном виде.

Предложение было обнадеживающим, и я пообещал все написать.

— А теперь пора спать. Вот это да, уже час ночи пробило!

Сквозь отдаленный рев бури послышался бой часов. Ветер шумел, словно бурный водопад.

— Перед сном надо проведать кота, – сказал хозяин. – От сильного ветра он нервничает. Составите мне компанию?

— Конечно, – ответил я.

— Тогда идемте тихо и молча, ведь все спят.

Мы тихонько прошли через убранный персидскими коврами вестибюль к дальней двери. В каменном коридоре царила тьма, но на крюке висел фонарь. Хозяин снял его и зажег. Решетки в проходе видно не было, так что я понял, что животное в клетке.

— Пошли! – сказал мой родственник и открыл дверь.

Когда мы вошли, глухое рычание дало нам понять, что буря нервирует зверя. В мерцающем свете фонаря мы увидели огромный черный клубок, свернувшийся в углу клетки и бросавший на белую стену смазанную тень. Зверь злобно бил хвостом по соломенной подстилке.

— Бедный Томми не в духе, – проговорил Эверард Кинг, поднимая фонарь и глядя на зверя. – Прямо-таки черный дьявол, а? Надо его немного покормить, чтобы он успокоился. Прошу вас, подержите фонарь.

Я принял у него фонарь, а он шагнул к двери.

— Кладовка здесь рядом, – сказал хозяин. – Прошу меня извинить, я сейчас.

Он вышел, и дверь за ним закрылась с резким металлическим щелчком.

От звука лязгнувшей двери у меня замерло сердце. Меня вдруг захлестнула лавина ужаса. От смутного предчувствия чудовищного вероломства я похолодел. Я рванулся к двери, но на внутренней стороне ручки не было.

— Эй! – крикнул я. – Выпустите меня!

— Все в порядке! Не шумите! – ответил хозяин из коридора. – У вас же есть фонарь.

— Да, но как-то не хочется находиться тут взаперти.

— Не хочется? – И он от души расхохотался. – Вам недолго быть одному.

— Выпустите меня, сэр! – со злобой повторил я. – Говорю вам, мне не нравятся такие розыгрыши.

— Именно розыгрыши, – издевательски хмыкнул он.

Сквозь рев ветра я вдруг услышал скрип и визг рукоятки лебедки, а затем – громыхание проходящей сквозь прорезь решетки. Боже правый, он выпускал из клетки бразильского кота!

В свете фонаря я увидел, как передо мной медленно двигалась решетка. В дальнем конце клетки уже образовалась щель примерно в фут шириной. Я с криком вцепился в крайний прут решетки и с решимостью безумца потянул его назад. Я и впрямь обезумел от ярости и ужаса. Примерно с минуту я удерживал решетку на месте. Я знал, что хозяин изо всех сил давит на рукоятку и что он пересилит меня благодаря рычагу. Я уступал дюйм ^[25] за дюймом, ноги мои скользили по полу, и я неустанно молил, чтобы это бесчеловечное чудовище избавило меня от ужасной смерти. Я взывал к его родственным чувствам, напоминал, что я его гость, умолял сказать, какое зло я ему причинил. Его ответами были подергивания рукоятки, при которых, несмотря на все мои усилия, в прорезь уходили все новые прутья. Меня, вцепившегося в решетку, протащило по всей ширине клетки, пока, наконец, ободрав пальцы и дрожа от ломоты в суставах, я не прекратил бесполезное сопротивление. Я отпустил решетку, она звякнула, и в следующее мгновение я услышал шарканье турецких домашних туфель по коридору и далекий стук двери. Затем воцарилась тишина.