Книга Призрак Мельпомены, страница 141 – Лора Перселл

— Животные должны выглядеть как можно убедительнее, – возразила миссис Дайер.

— Я слышала, что в других театрах уже были несчастные случаи, мадам, – вставила Полли. – Балерины сгорали заживо из-за того, что на их юбки попадало пламя. Невозможно сделать так, чтобы они идеально выглядели и при этом не подвергались опасности.

Миссис Дайер махнула рукой.

— У нас есть одеяла и ведра с песком. Все необходимые меры приняты, поэтому никакой серьезной опасности нет. Разве я не плачу вам троим за то, чтобы вы как‑то преодолели эти трудности?

Хорас полистал суфлерский экземпляр пьесы.

— Тут везде огонь, – сказал он. – Не только в этой сцене, миссис Неттлз. Струи из откупоренных бутылок. Фауст открывает пылающую книгу. Все ткани для костюмов нужно выбирать с учетом этого обстоятельства.

— Я отдаю себе отчет в этом, – терпеливо ответила миссис Неттлз. – Я как раз и пыталась объяснить это миссис Дайер. Для того, чтобы изготовить такие костюмы, как она хочет, нам придется поступиться внешним эффектом.

— Никаких уступок в этом отношении не будет! – настаивала миссис Дайер. – Никаких. Это должно быть зрелищно. Все пламя будет разных цветов. И по́лно, пьеса уже ставилась в театрах. Нет ничего невозможного.

— Но у нас ведь нет даже противопожарного занавеса. Если подсоединить пиротехнику к мехам… – начала миссис Неттлз.

Я больше не могла изображать заинтересованность. Миссис Дайер все равно добилась бы желаемого тем или иным способом.

Заняв место в партере, я смотрела на актеров. На сцене толпилась группа статистов со склоненными головами. Я поняла, что это сцена в соборе – Джорджиана была ею просто одержима.

Стулья составили в виде церковных скамеек. Орган в оркестровой яме сыграл короткий траурный фрагмент, и все расселись по своим местам. Джорджиана заняла место в переднем ряду, раздраженно надувшись из-за того, что Хорас не смотрит на нее.

Порыв ветра притушил газовый светильник и качнул занавес позади сцены. Часть занавеса будто бы отделилась и медленно поплыла в сторону, пока ткань не образовала человеческую фигуру. У меня пересохло во рту.

Это появилась женщина в черных одеждах. Ее лицо, плечи и волосы скрывала вуаль. Под глубокие звуки органа она медленно подплыла к проходу и заняла место позади Джорджианы.

— Совсем иначе, Маргарита, ходила ты невинной к алтарю.

Злой Дух. Это было по сценарию, но никто из актеров не переодевался в костюм. Мы еще даже не придумали костюма для этого персонажа. Зачем эта актриса так оделась?

Я не помнила, кто играл Злого Духа. Не представляла себе ее лица. А перед глазами у меня стояла фотография, которую шеф носил у себя в кармане, – скрывающаяся мать.

Джорджиана сложила руки, будто в молитве.

Орган играл все громче, и его мощный гул пробирал меня до костей.

— Гневятся небеса! – прошептал Дух. – Труба звучит!

Это, вероятно, была какая‑то ошибка; мои уши забились серой, чья‑то болтовня помешала расслышать строки. Но я уже тысячу раз слышала, как эти слова произносила Лилит, и это был ее голос.

Джорджиана вскочила на ноги и медленно попятилась по проходу, по-прежнему глядя в зал.

— Мне трудно дышится!

— Беги! – гаркнул Дух.

Я сидела на стуле как прибитая. Это она, это была Лилит. Как только никто не слышит? Дух вытянул черную руку.