Книга Последний шторм войны, страница 100 – Александр Тамоников

— Не спешите, в аду вас подождут, Спинелли, — хрипло произнес немец. Он почувствовал, что падает, но его подхватили чьи-то руки и усадили на камни, прислонив спиной к земляному откосу.

— Черт возьми, Хофер, почему вы сразу не стреляли? — Сосновский ворчал и, разрывая рубашку на немце, пытался добраться до раны в боку.

— Вопросы чести, майор, — тихо сказал он.

— Эх, Хофер, Хофер. — Сосновский прижал к ране тампон, который ему подал солдат. — Что за глупости. Не умеете воевать, так не беритесь.

— Лучше вообще не воевать, а выращивать розы, — слабо улыбнулся немец.

— А мы вам тысячу лет это твердим, бьем вас каждый раз и твердим, что лучше розы выращивать, торговать и в гости друг к другу ездить, чем воевать. А вы все пытаетесь пробовать нас на прочность. Дураки вы, Хофер, не учитесь ничему.

— Дураки, — кивнул немец. — Вас, русских, трогать нельзя. С вами лучше дружить, а не воевать.

— Что он говорит? — спросил автоматчик, подавая стерильный бинт. — Бредит?

— Умнеет! — усмехнулся Сосновский. — Вы вон того важного итальянца тоже перевяжите.

Михаил встал и посмотрел вверх на склон. К нему бежали Шелестов, Коган и Буторин. Пришлось помахать рукой, чтобы ребята поняли, что у него все хорошо. И что задание выполнено.

Теплый апрельский ветерок лениво гладил поверхность моря, оставляя на ней легкую рябь, будто невидимый художник проводил по воде серебристой кистью. Солнце, уже набравшее силу, рассыпало по волнам миллионы бликов, превращая море в живое, переливающееся полотно. У самого берега на гальку, отполированную вечным прибоем, с мягким шелестом накатывала вода, почти беззвучно целуя землю, словно боясь нарушить послевоенную тишину.

Итальянцы, еще недавно уверенные в своей безнаказанности, теперь сидели на мокрой гальке. Двое убитых лежали здесь же. Ренцо Спинелли с перевязанной ногой не смотрел ни на русских, ни на Хофера, а уставился куда-то в морскую даль. А Черное море продолжало плескаться у их ног, равнодушное к человеческим драмам. Теперь же, когда все было кончено, море снова стало мирным. Волны, как и прежде, набегали на берег, унося с собой следы той ночи. Только где-то вдалеке, над горизонтом, кружила одинокая чайка — единственный свидетель того, что тишина эта досталась не просто так.