Книга Шах и мат, страница 170 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Он забрал векселя и вручил сэру Ричарду два чека. Векселя отправились в сейф; запирая замок, мистер Ливи продолжал:

— Уж поверьте, это забава так забава! Я бы лучше глядел, как хорек извивается перед кроликом, чем как терьер гоняет пять десятков крыс. Кролик – он же простак; в том-то и соль. Вид у него глупейший. А по-моему, кто кроликом родился, тому тем более надо быть начеку, – заключил мистер Ливи.

Он спрятал ключ в карман, обернулся и уставился прямо в лицо сэру Ричарду своими черными глазами-угольями.

— И не давать хорьку в себя вцепиться – ни в каком месте, потому что если уж тот добычу схватил, – не выпустит, пока до мозга не доберется. Ну а тогда прощальный писк – и конец.

— Могу я уже сегодня вечером получить наличные по этим чекам? – осведомился сэр Ричард.

— Конечно – по тому, где сумма меньше, – заверил мистер Ливи. – Я холостяк, – продолжал он весело и словно бы говоря с самим собой. – Жениться надумаю – невесту возьму с приданым, потому что я не какой-нибудь рохля. И никто не скажет, будто я своих сливаю. Что мне до Лонгклюза? Плюнуть на него да растереть! – И он, уже вышедший за порог и державший свечу, чтобы сэр Ричард спускался по лестнице не в полном мраке, вдруг шарахнул этой свечой в перила, гася маленькое пламя.

Летели недели. Лондонский сезон уже агонизировал, парламентской сессии^[101] оставалось жить не дольше двух дней. Леди Мэй прибыла в Мортлейк не просто так, а с прожектом в голове.

Элис Арден обрадовалась старшей подруге.

— Я проделала весь этот путь, – сказала леди Мэй, – с целью вытащить вас из дома в пятницу. Мы отправимся с Аббатство.

— В пятницу? Но почему именно в пятницу, дорогая?

— Потому, что мы будем слушать великую ораторию Генделя, которую дают в пользу школы для сыновей духовенства. Как раз эта оратория – «Саул» – не исполнялась в Англии уж и не вспомню сколько лет. «Похоронный марш» из нее вы, конечно, слышали – кто же не слышал? Но с самой ораторией наверняка не знакомы – иными словами, вы просто должны составить мне компанию. Никого из чужих не будет – только вы и я, а позаботятся о нас ваши дядюшка и брат. Они уже дали мне обещание. Партию Саула поет Стенторони, в остальных ролях тоже лучшие голоса Европы. Дирижирует герр фон Ваасен; его считают величайшим музыкантом в мире. Пока я отсутствовала, прошли восемь представлений в этой огромной зале – как же она называется? – забыла. В пятницу будет последнее, и я жажду посетить его, но без вас не поеду. Кстати, Элис, вам даже не понадобится особый наряд. Начало в три пополудни, к шести уже все закончится, так что вы можете ехать и в траурном платье. И притом же послушать ораторию – это все равно что побывать в церкви на службе. Иными словами, отвертеться вам не удастся. К часу дня я пришлю за вами экипаж. Оратория пойдет вам на пользу, вот увидите.

Элис начала было возражать, но все ее доводы пали под натиском энергичной леди Мэй, и она согласилась, хоть и не сразу.

И вот леди Мэй осведомляется:

— Ваш дядя навещает вас, милая?

— Еще бы! Он ведь очень добрый.

— Грейс Мобрей тоже к вам ездит?

— О да; я вижу ее довольно часто. В смысле, она была в Мортлейке два раза – куда уж чаще?

— Знаете, Элис, я никогда не могла понять, почему некоторые так восхищаются этой девицей, – произносит леди Мэй. – Она язвительна и дерзка, вы не находите? В ней есть даже капелька жестокости. Едва ли такая натура способна любить.