Книга Шах и мат, страница 237 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Объект его преследования, услыхав топот за спиной, оборачивается. Впервые в его взгляде обида и раздражение.

— Сударь! – сурово изрекает дядя Дэвид, все приближаясь и вдруг останавливаясь как вкопанный. – Я не могу отделаться от ощущения, что вы не кто иной, как мистер Уолтер Лонгклюз.

К долговязому возвращается дружелюбие, он улыбается прежней улыбкой, пожимая плечами.

— Я не имею чести знать этого господина, сударь, и не могу сказать, похож ли он на меня хоть капельку. Однако ситуация необычная и грозит стать неприятной; я могу выйти из себя, чего добиться хотя и непросто, но реально. Так вот, поскольку мои уверения, кажется, не убеждают вас, сударь, я буду рад предоставить вам доказательства поистине неоспоримые. Мой дом совсем рядом, через две улицы. Меня ждут жена и дочь, да еще нынче у нас в гостях наш кюре. Ужинаем мы в полночь; я уже немного опоздал, – замечает он, прислушиваясь к бою часов и считая удары (их ровно двенадцать). – Пустяки; до дома чуть более двухсот метров, и, если вы примете мое приглашение, я с наслаждением представлю вас моей жене, моей дочери Клотильде и нашему добрейшему, милейшему кюре. Прошу вас, разделите с нами трапезу. Вы увидите, что мы за люди, и сами сможете рассудить, кто я – мосье Сен-Анж или тот господин, с которым мы меня путаете. Думаю, что предложил способ наиболее приятный и, уж во всяком случае, максимально надежный. Идемте же со мной. Обильного меню не обещаю. Подадут фрикасе, отбивные, омлет; выпьем по стаканчику вина. Мадам Сен-Анж будет в восторге от знакомства, дочь споет для нас, а в святом отце вы найдете очень интересного собеседника.

Несмотря на обстоятельства, приглашение дышало милой простотой и дружелюбием, так что мистер Арден даже чуточку устыдился: как мог он столь упорно досаждать этому гостеприимному человеку? Целое мгновение он был уверен, что действительно обознался.

— Сэр, – говорит Дэвид Арден, – теперь я убежден в своей ошибке, но не могу пренебречь честью быть представленным мадам Сен-Анж. Мне стыдно, сэр, за то, что я донимал вас, и я приношу вам тысячу извинений.

— А я не желаю слушать ни единого, – отвечает француз, лучась добродушием. – Я счастлив, что произошла ошибка, которая сулит столь приятную развязку.

Плечом к плечу, неспешным шагом, новоявленные приятели продолжают путь. И, пока они идут по тихим улицам, дядей Дэвидом мало-помалу завладевает непостижимая уверенность, что ведет его куда-то мистер Лонгклюз.

Уверенность мистера Ардена ежесекундно подвергалась колебаниям. Его новый знакомый, однако, болтал весьма оживленно. Когда была пройдена сквозная улица, Дэвид Арден заметил, как его спутник покосился по сторонам, причем напряженность его взгляда не очень вязалась с беспечностью слов и походки.

Как нарочно, выплыла луна; эффект от дополнительного света, пусть мгновенный, ослабил последнюю по времени убежденность дяди Дэвида насчет личности того, кто шагал рядом с ним. Вновь дядя Дэвид был в полном недоумении.

Слева бранились, переходя на визг, две женщины; справа трое приятелей, возвращаясь с пирушки, затянули песню.

Однако на мостовой дяде Дэвиду и его спутнику встретился только жалкого вида стряпчий в худых башмаках. Он плелся к себе на чердак, в левой руке держа суконную сумку с бумагами, которые требовалось переписать, а в правой – пучок перьев. Бледное, изнуренное заботами лицо было обращено к небесам. Вообще же, улицы становились все тише, и все реже являли они признаки обитаемости.