Книга Шах и мат, страница 234 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Да, операция была не пустяковая. Но зато я добился неслыханного результата! Правда, Мейс два месяца в постели провалялся, ха-ха! Нельзя ведь за просто так получить вечную маску из живой плоти, крови и костей! Возникло рожистое воспаление, гноился левый глаз – Мейс едва не окривел. Наконец он смог сесть в постели. С него сняли темную повязку – ибо до тех пор он не выносил света; он погляделся в зеркало, и что вы думаете? Вместо благодарности я услышал стоны и вопли! Целый час он рыдал, как девица, и проклинал свою судьбу, ха-ха-ха! Впрочем, после он был даже рад, ведь физиономия-то получилась гармоничная. Вот перед вами, мосье Арден. – Барон поднял повыше маску Йелланда Мейса. – Лицо в целом красивое, хотя нос малость и подкачал. С этим лицом Мейс попал в мои руки. – Тут барон взял вторую маску и принялся медленно поворачивать ее так и этак, чтобы мистер Арден рассмотрел и это лицо во всех ракурсах. – А вот в каком виде я выпустил Йелланда Мейса в мир под именем Лонгклюза!

— Вы хотите сказать, что Йелланд Мейс и Уолтер Лонгклюз – один и тот же человек? – воскликнул Дэвид Арден, вскакивая на ноги.

— Клянусь вам: вот Йелланд Мейс до операции, а вот он же – после; как угодно, так его и называйте. Я видел мосье Лонгклюза пару месяцев назад, когда был в Лондоне. Это – Йелланд Мейс. Оба слепка сняты с лица Йелланда Мейса.

— Значит, все улики собраны, – проговорил Дэвид Арден, глядя на обе маски в бароновых руках. Его лицо исказила судорога – но длилась она всего секунду.

— Да, есть маски и есть свидетель, который даст объяснения, – изрек барон.

— Теперь он получит по заслугам, – пробормотал мистер Арден, не сводя взгляда с гипсовых лиц. – Боже праведный! Да ведь это идеальные доказательства! Других и не нужно!

— Знаете, мосье, не по вкусу мне Лонгклюз – будем называть его именно так. В Лондоне он не явил мне должного почтения, – сказал барон. – Пускай его вздернут, если вы того желаете. Я готов отправиться в Лондон, дать показания, продемонстрировать эти слепки. Но мое время и неудобства должны быть оплачены.

— Разумеется, барон.

— Так вот, я согласен на поездку в Лондон в любое назначенное вами время. Я возьму с собой эти слепки и буду свидетельствовать против Йелланда Мейса, то бишь Уолтера Лонгклюза. Моя поездка продлится не более двух недель. Не будем опускаться до пошлой арифметики, сэр; удобства ради я сразу назову всю сумму – десять тысяч фунтов стерлингов.

— Вы, наверное, шутите, барон, – вымолвил мистер Арден, как только к нему вернулся дар речи.

— Черт побери! Я научу вас считаться со мной! – взревел барон. – Сейчас или никогда, сэр! Выбор за вами. Я не уступлю ни франка. Принимаете ли вы мое предложение?

Речь сейчас идет не только о суде над убийцей. Дэвид Арден не ведает, что еще поставлено на карту, не догадывается ни об опасности, ни о душевных муках, ни о крайней необходимости выручить самых близких людей. А между тем паутина, которую сплел мерзавец Лонгклюз, может быть изорвана в клочья одним только словом.

Так что же ответил Дэвид Арден, ненавидевший мошенничество, этому старому вымогателю, когда тот спросил: «Принимаете ли вы мое предложение?»

Он ответил, причем со всей определенностью:

— Конечно нет, сэр.

— Зачем тогда вы вообще явились? Мне-то что за дело? Все, хватит! – взревел барон, и в приступе бешенства швырнул обе маски на каменную плиту перед очагом, и своими грубыми башмаками искрошил осколки в пыль.