Книга Шах и мат, страница 241 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Конечно помню. Продолжай.

— Помните еще, вечор я вас просила на бумажке написать «До конца по коридору, что ведет в комнату экономки, и потом налево»? Так вот, я была с мистером Варджерсом, аккурат когда он дверку в этот коридоришко запирал – а дверка-то как раз и ведет к той самой задней двери, что прямо на лужайку выходит. А мистер Варджерс – он ключик в этой внешней двери возьми да и позабудь! Только второй ключ забрал, от внутренней дверки, которая из экономкиного коридорца. Теперь все получится, потому – никто оттудова в дом не зайдет.

— Понимаю; дальше, Феба.

— А знаете, мисс, чего я так обрадовалась, когда тот ключик нашла? Он на другой ключ похож – не отличить, да только в замке не ворочается. Я затем вас и просила бумажку-то надписать; я ее к тому ключу привязала, к бесполезному, только вам – ни гу-гу, потому – мало ли что? А сама – шасть вниз; вдруг, мыслю, мне и подфартит, с подменой-то?

— Очень хорошо, что ты скрыла от меня, Феба. Рассказывай дальше.

— Ну и вот, спускаюсь я – а ключ в кармане, наготове. И ведь чую, что со мною сделают, ежели поймают: выгонят, а не то запрут, и тогда уж вам спасенья не будет. Глядь – мистер Варджерз как раз дежурит, в караулке сидит – так они комнату прозвали. Я – туда. Смотрю, Варджерс там один, хитро так ухмыляется. Не иначе, думаю, с тем, с другим, с мистером Боултом, они меня обсуждали, потому – не доверяют. Тут я давай к нему, к Варджерсу то есть, ластиться, прямо из кожи вон лезть – отпустите да отпустите меня в город на часок. Пустое болтала – не надобна ведь мне никакая отлучка. Ну и он, Варджерс, только отшучивался. И тогда я спрашиваю: а мистер Ливайс пришел? Да, говорит Варджерс, у него ж свой ключ от задней двери, захочет – придет, захочет – уйдет. Дай, думаю, жару поддам – и стала расписывать, какой мистер Ливайс приятный джентльмен, даже чересчур приятный, когда с ним сам-друг остаешься, а мне-де на кухню надо, и Боже сохрани, он там сидит, курит – начнет, как обнакновенно, говорить всякое. А ведь есть кой-кто другой, который сердечко сушит Фебе Чиффинч. Короче, ступайте, мистер Варджерс, гляньте, где мистер Ливайс, а я тут постерегу – вы ж в минуту обернетесь. Еще прежде я заметила, что ключи на каминной полке лежат, этак вот слева; и стол такой широкий перед камином, и пара пустяков бы мне ключ подменить, если бы не Варджерс. Я и не думала, что он согласится; только смотрю: улыбается, будто с умыслом, и уж вышел. Я уши навострила: точно, топает по коридору до экономкиной комнаты, мимо бильярдной, прямо на кухню. Тут я, ног не чуя, живо, будто молния, к камину бросилась, без единого звука ключ сцапала, в карман его, а подменный – на полку. И вот угораздило ж меня чернильницу задеть – здоровенная такая чернильница, свинцовая! Как грохнется на пол – ба-бах! А от стола, от дальнего края, этакий жуткий рев: «Какого дьявола ты творишь, такая неподобная тварь?» Простите, мисс, что при вас выражаюсь. И встает мистер Боулт, рожа заспанная, сам буйный, что твой Бедлам^[129]; я чуть в обморок не хлопнулась, ей-богу! Где мне было знать, что и Боулт тоже в караулке? А он, мисс, на стол прилег, плащом покрылся, когда они с Варджерсом услыхали, что я иду. Сговорились подловить меня – вдруг я ключ задумала выкрасть или еще что. Ну и вот, мистер Боулт, покуда в засаде прятался, взял да и заснул по-настоящему. Смех, да и только, верно, мисс? Я давай отпираться. Пожаловаюсь, говорю, мистеру Ливайсу, уйду отсюдова, потому – не такова птица мистер Боулт, чтобы мне от него оскорбления терпеть. Ну а Боулт – он ведь не мог Варджерсу признаться, что заснул. Ключи перечел – все налицо; а я бегом к вам, наверх, да с песней.