Книга Шах и мат, страница 242 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Феба успела встать на колени и теперь запихивала ключ под матрац, где уже хранились его собратья.

— Благодарение Господу, Феба, что ты завладела ключом! Но, ах, какие испытания ждут нас!

— Ваша правда, мисс, нелегко нам придется. Только меня больше не запугать. Недаром же мой родный братец – сам Том Чиффинч, который девять раундов выдержал с Милягой Финчли и таки свалил его в нокаут. Вот увидите, мисс, больше я слабину не дам!

Элис хотела написать друзьям – Феба отсоветовала: затея, по ее мнению, была чревата бедой. Друзья госпожи уехали из Лондона, а куда? То-то, что госпожа не ведает. Притом же и письма будут их тюремщиками перехвачены, это как пить дать. Нет, госпоже надо иного плана держаться, простого и ясного, – бегства из Мортлейка.

А между тем тревога одолевала старую Марту Танси. С самого отъезда в Йоркшир от Элис не было ни единой весточки, зато Марта получила куда как странное письмо от старой служанки мистера Дэвида Ардена, введенной в заблуждение сэром Ричардом. В особенности смутили Марту вопросы, здоровой ли выглядит мисс Элис и не слишком ли утомилась она в минувшую среду, покуда до Йоркшира добралась.

Мистер Ливи являлся каждый вечер проверить, как обстоят дела. Тем вечером, как обычно, Феба спустилась к нему в парадную столовую.

— Ну что, мисс Чиффинч? – зашепелявил еврей, шагнув Фебе навстречу. – Каково поживает наша герцогиня? Не надоело ее светлости взаперти сидеть чуть ли не под самой крышей да титулом кичиться?

— Ах, мистер Ливайс, сэр, сдается мне, она за ум взялась; со вчерашнего перемену в ней замечаю, вот как она письмецо-то получила да прочла.

— Какое еще письмецо?

— Да то самое, которое вы через меня передали.

— Вон оно что! Перемена, говоришь? Ну а что в том письме, тебе известно? – Мистер Ливи перешел на вкрадчивый шепот.

— Ясное дело, нет, мистер Ливайс. Она же мне ни вот на столечко не доверяет. Это ваш недосмотр, сэр. Вы, поди, наговорили ей про меня, застращали. Я-то стараюсь, и так к ней, и этак подлащиваюсь, а она и не глядит на меня.

— Ну, разболталась! Это мне не интересно. А вот скажи лучше, не думает ли она из дому выйти?

— Нет, мистер Ливайс. Подморозило на дворе-то, и мисс Арден говорит: пока холодно, она из покоев ни ногой.

— Заморозки, похоже, так скоро не отпустят. Еще что нового?

— Ничего.

— Здесь подожди минуту, – велел мистер Ливи и скрылся в смежной комнате, где, как было известно Фебе, имелся письменный стол со всеми принадлежностями.

Какое-то время Феба ждала стоя; потом дерзнула присесть. Ливи все не возвращался. Зашло солнце; по небосклону разлился тусклый багрянец – предвестник ночи. Феба кашлянула; прием с многозначительным покашливанием она применила не раз и не два. Не забыл ли про нее мистер Ливайс (так она выговаривала фамилию еврея)? Наконец, уже в полумраке, он появился.

— Еще на пару минут задержись, – велел мистер Ливи. Он прошелся по комнате, остановился. – Ты вчера спрашивала, где сэр Ричард Арден. Так вот, он уехал в йоркширское поместье и вернется не раньше чем через неделю.

Сообщив эти сведения, Ливи с легким поклоном удалился. Феба тотчас приникла ухом к двери. Определенно, в холле что-то происходило: слышались звуки шагов и приглушенные голоса. Снедаемая любопытством, Феба не могла даже выглянуть в щелку – мистер Ливи плотно закрыл за собой дверь. Совсем стемнело, и тогда-то Феба впервые увидела яркую точку замочной скважины – определенно, в комнате, где так долго пробыл Ливи, горела свеча. Феба тихонько приоткрыла эту дверь; за столом в одиночестве сидел некий джентльмен. Вдруг он обернулся и встал – долговязый, худощавый, – потрясши Фебу каким-то особенным выражением лица.