Книга Шах и мат, страница 245 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Что ж, мэм, пора. Время пришло. Вот ваш плащ, а головку я вам платком повяжу, на дворе-то холодно. Ну-ка, где наши три ключа?

Феба опустилась на колени и живо нащупала ключи под матрацем.

— Этот вот, большой, и этот я возьму; а вы берите вот этот. В правую ручку, мисс, потому – он вам самый первый понадобится. Он дальнюю дверь отмыкает в той комнате, где Варджерс на страже стоит; ежели вы проскочите, прямо на лестницу и выйдете. Сейчас я ухожу, а вы за мной ступайте, только когда убедитесь воочию, что я Варджерса отвлекла. Легче птички вам надобно пролететь; а как дверь отворите, ключ не забудьте вынуть из скважины. Да закрывайте за собой потише, без стука, не то Варджерс тревогу подымет. Знаете, перед дверью в гостиную большая ниша и окошко? Там меня и дожидайте. Может, недопоняли чего, мисс?

Элис все отлично поняла.

— Тсс! Послушаем! – шепнула Феба, подстраховываясь. Обе девушки обратились в слух. Прошла минута, другая, третья – казалось, в доме нет ни единой живой души. Наконец Феба шепнула:

— Вы готовы, мисс?

— Да, – отвечала Элис.

На миг ей показалось, что она сейчас задохнется – так отчаянно колотилось сердечко; в следующий миг оно словно бы замерло, и ледяной холод разлился по телу. На цыпочках Элис вышла вслед за Фебой из спальни; она не чуяла собственных ног, она скользила, не касаясь пола, будто фантом.

Они очутились в темной комнате; только полоска света под дверью говорила, что за дверью горят свечи. Беглянки замерли, снова прислушались. Затем Феба открыла дверь на галерею.

Оставаясь в тени, Элис отчетливо видела дальнюю комнату и людей, в ней находившихся. Пастор оказался совсем не похож на карикатурного священника-контрабандиста^[130]. Это был человек лет тридцати четырех, несколько возбужденный бренди с водой, иссушенный запущенной чахоткой. Правильные, тонкие черты лица, затертый черный сюртук и белая коловратка выдавали принадлежность сего пропащего джентльмена к духовному сословию. Он курил трубку и, глядя на огонь, ронял тихие слезы (боюсь, спровоцированные алкоголем). На столике, у самого локтя, стояли роковые декантер и графин.

— Ага! Мистер Варджерс, вы тут дымите! Позабыли, небось, об чем я вас просила! – суровым тоном выдала мисс Феба, приближаясь к своему сутулому кавалеру и грозя ему пальцем.

Мистер Варджерс заговорил куда как любезно, продолжая пускать колечки дыма, пастор же все смотрел на пламя и, погруженный в адские бездны воспоминаний, казалось, не слыхал любовных подтруниваний.

Стараниями Фебы Варджерс делался все податливее и нежнее, а приблизительно через три минуты Феба краем глаза уловила некое быстрое движение к внешней двери. Сердце в ней затрепетало. Вот он, переломный момент! Назад пути нет. Яркая вспышка почти ослепила Фебу, затем все перед ней будто заволокло темным туманом. Впрочем, уже через мгновение Феба полностью владела собой.

Варджерс, однако, вскочил.

— Что это там возле двери делается? – спросил он, прерывая любовную игру.

Если бы он пристально взглянул на Фебу, он, пожалуй, заметил бы, как побледнели ее щеки. Но Феба отличалась сообразительностью и быстротой реакции – полушепотом она заговорила:

— Ой, вот я разиня – хозяйку в спальне не заперла! Она, конечно, спит крепким сном, не то как бы я к вам сюда, мистер Варджерс, ускользнула бы? То-то, что никак! А только лучше вам дверь запереть, потому – не ровен час, проснется наша леди, да меня хватится, да сюда явится; а они нам ни к чему, лишние-то хлопоты.