Книга Шах и мат, страница 248 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Проникшие в мортлейкский парк без единого слова, эти трое так же беззвучно направляются к дому.

Феба Чиффинч, страшась сделать вдох, стиснула запястье Элис. Трое идут мимо зарослей, задевая колючие веточки – те самые, которые зацепились за платья перепуганных девушек. Безмолвие сопровождает вторженцев. Каждому из них есть о чем поразмыслить. Они стараются производить как можно меньше шума; они идут, подобные трем бледным теням. Расстояние между ними и беглянками увеличивается, сами они видны уже совсем смутно.

— Скоро они будут в доме, мэм, и тогда начнется переполох. Вы ведь не оставите беднягу Варджерса – потом, после? Все, надо идти! Крепитесь, миледи. Еще десять минут – и вы спасены. Вам дурно? Не хватало, чтоб вы чувствий лишились! Господи, мэм, возьмите себя в руки!

— Мне уже лучше, Феба; я в порядке. Идем!

Стараясь не скрежетать ключом, Феба отперла калитку – и вот беглянки в узкой аллее, что тянется вдоль стены, под кронами мортлейкских вязов.

— Куда дальше?

— Только не в «Гай Уорикский»! За нами будет погоня, и первым делом обыщут гостиницу. Туда никак нельзя. Мы в другую сторону пойдем. Не робейте, миледи, не может быть, чтоб нам кэб не встретился или другой какой экипаж, и свезут нас, куда скажем. На меня обопритесь. Подальше бы от этой стены! Вы куда ехать мыслите?

— В дом моего дядюшки.

После этого диалога Элис и Феба некоторое время шагали плечом к плечу в полном молчании.

Когда мистер Лонгклюз обнаружил исчезновение Элис, первая его мысль была, что побег устроил сэр Ричард. Последовала вспышка бешенства; если бы в эти краткие секунды Лонгклюз нашел доказательства своему подозрению, он, полагаю, убил бы сэра Ричарда.

Но вот гнев схлынул. Каким образом сумела Элис Арден получить такую власть над человеком, который, казалось, ненавидел ее? Лонгклюз бессильно опустился на стул, прижал ладонь к своему широкому восковому лбу; его темные глаза, даром что глядели на пол, выдавали яростную работу мысли и отчаяние страстной одержимости. Худощавое тело сотрясала нервная дрожь. Через несколько минут Лонгклюз овладел собой. Иногда мне кажется, что он по-настоящему любил Элис и, женившись, буквально молился бы на нее.

Он вскочил, два-три раза прошелся по внушительной комнате и с ледяной злобой обратился к сэру Ричарду:

— Если бы не вы, она стала бы моей женой; если бы не вы, я сумел бы добиться ее приязни. Как вы думаете, что я теперь с вами сделаю?

— Делайте что угодно – я в вашей власти. Но клянусь вам, – тут сэр Ричард произнес страшную клятву, хотя и сомнительно, чтобы клятва могла принести удовлетворение, – клянусь, что не имею отношения к побегу. Мне и не снилось, что Элис задумала покинуть Мортлейк. Не представляю, как ей это удалось и кто ей помогал, и не больше вашего знаю о том, куда она направилась.

Решительное отрицание своей причастности сэр Ричард подкрепил бранным словом. Лонгклюз с минуту раздумывал.

— Она будет искать убежища у Дэвида Ардена, – изрек он, не поднимая глаз. – Больше ее ни в одном лондонском доме не примут, а что дядюшка еще не вернулся, она не знает. Ей известно лишь, что леди Мэй и ее маленькое общество в отъезде. Словом, она в доме дяди. Согласно завещанию, вы, Арден, – ее опекун. И вы потребуете выдачи вашей сестры. Мы едем немедля; мы ее вернем.