Онлайн книга «Танец теней»
|
Я ничего не могла делать, просто лежала в постели и терпела. Пришёл папа и увидел, как я мучаюсь. Он тут же принёс мне воды из озера, и боль почти сразу ушла. Точно как у него. Может, мы чем-то заразились вместе. Хоть бы Август Альбертович не заболел. Он такой старый, что может слечь. Папа спросил, стало ли мне лучше. И я ответила, что да. Думала, он обрадуется, но он остался серьёзным и долго смотрел мне в глаза. Мне даже стало не по себе от его взгляда. Я спросила, почему он так смотрит? А он улыбнулся и сказал, что я всё выдумываю и смотрел он обычно. Может и так. Весь остальной день прошёл отлично. Сейчас уже ночь и я пишу эти строки в прекрасном самочувствии. Ах, как же замечательно быть здоровой! Двадцать восьмое августа Мой дорогой друг! Сегодня у меня снова разболелась голова. Я пришла к Августу Альбертовичу за водой, но он сказал, чтобы я сходила к отцу и поговорила с ним. А до тех пор он не может дать мне воды. Я нашла папу и спросила, что стряслось и почему мне нельзя принять порцию воды, ведь у меня болит голова. Он сел рядом и долго молчал. Потом сказал, что я должна быть сильной и обходиться без неё. Я удивилась и спросила, почему, ведь она же помогает. Он ответил, что раньше тоже так думал, но теперь понял — вода не лечит, а только делает нас слабыми, мы привыкаем к ней, но болезнь наша от этого лишь усиливается. Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Хотела возразить, но поняла, что он прав, голова действительно с каждым приступом болит сильнее. Папа сказал, что всё скоро закончится, и мы уедем. Только нужно немного подождать и потерпеть, не прикасаясь к воде. Я пообещала, что попробую, хотя не знаю, смогу ли. Боль усиливается. Я пишу, и перо дрожит в руке. Не знаю, смогу ли я дотерпеть даже до завтра. Двадцать девятое августа Мой дорогой друг! Сегодня мне очень плохо. Голова весь день болит так сильно, что кажется, она сейчас лопнет. Даже глаза больно открывать. Я просила у папы воды, но он не дал. Сказал, что нужно терпеть, и если я выдержу, то болезнь отступит. Я стараюсь слушаться, но не могу больше терпеть. Август Альбертович тоже приходил. Он долго говорил с папой, я слышала их голоса в соседней комнате, но слов не разобрала. Потом профессор заглянул ко мне, но ничего не сказал — только вздохнул и ушёл. Мне страшно. Я не понимаю, почему папа так со мной поступает. Может, я сделала что-то плохое? Он всегда меня жалел, а теперь будто стал другим. Будто из него ушёл свет. Я пишу эти строки, а перед глазами всё кружится, каждая строчка даётся как… Внезапно запись прервалась, и всю оставшуюся часть страницы занимала вязь странных символов. Я вгляделся в них. Определённо, ничего подобного я никогда не видел. Это не походило ни на буквы какого-либо алфавита, ни на знакомые мне знаки. Местами казалось, будто значки пытались уложиться в строчки, но в целом они были разного размера, расположены неравномерно и скорее рассыпаны по странице хаотично, лишь отдалённо напоминая письмо. И в то же время на рисунки эти символы тоже не походили — я не мог угадать значения ни одного из них. Некоторые были угловатыми, другие — с плавными линиями, дугами, окружностями. Но всё это не находило никакого отклика в моём сознании. Что это? Фантазии Сониного рассудка, вызванные её болезнью, или воспоминания об узорах, которые девочка могла видеть на загадочном камне? |