Онлайн книга «Танец теней»
|
На самом деле, ничего особенного не произошло. Что угодно могло встревожить птицу. Любой зверь: пробегающая мимо лиса, взбирающаяся по дереву куница, бредущий мимо медведь — всё это могло быть причиной её беспокойства. Я давно заметил, что одиночество усиливает чувство опасности. Да и чувство тревоги тоже. Одно и то же положение дел воспринимается совсем иначе, если рядом есть хоть кто-то. Даже собака в качестве компаньона поднимает дух. Но стоит остаться наедине с силами природы, тут же просыпаются инстинкты и обостряются чувства. Я подождал пару минут, но сорока молчала, и никаких других звуков слышно не было. Тогда я немного размялся, потянулся, разгоняя кровь в затёкшей спине, и вернулся к дивану. Трубка была вновь раскурена, я устроился удобнее и продолжил читать. Дата: 27-е июня 1898 года Женщины неожиданно снова слегли. Их состояние резко ухудшилось. Вернулись прежние симптомы, и к ним добавились новые: конечности начали терять чувствительность, мышцы шеи затвердели. Больные кричат и жалуются на непереносимую головную боль. Ломаю голову, неужели повторно заразились? А может, это и не болезнь вовсе, а отравление? Какая досада, что у нас нет врача. Все с надеждой смотрят на меня, ошибочно полагая, что если я профессор, то должен лучше остальных знать, что делать. Дата: 28-е июня 1898 года Сегодня я не работал над моими исследованиями. Большую часть дня я старался разобраться с возникшей проблемой. Не имея академического медицинского образования, я лишь могу наугад, следуя тем немногим знаниям, которыми располагаю, пытаться подобрать средство для лечения бедных женщин. Я не знаю, какой природы эта болезнь и насколько она заразна. Но подозреваю, что заразна. Чтобы исключить отравление, я опросил больных, не ели ли они чего-то вместе, чего не ели остальные. Из их ответов я понял, что они питались тем же, чем и мы. По крайней мере, Савелий и Иван в последние дни имели общие трапезы с жёнами, но остались совершенно здоровыми. Именно поэтому я предполагаю, что болезнь заразна — женщины проводили много времени вместе. Но остаётся загадкой, почему не заразились их мужья. Дата: 29-е июня 1898 года День сегодня выдался исключительно тяжёлый. Пишу перед сном, совершенно лишённый сил, в том числе и душевных. Состояние больных не улучшилось. Они почти перестали есть, и я поручил давать им побольше питья: воду и крепкий чай с малиновым вареньем. Мы соблюдаем карантинные меры. Все три женщины лежат в одной комнате, за ними ухаживают Савелий и Иван, и я захожу, чтобы наблюдать их состояние. Михаилу Николаевичу, Соне и Дмитрию Трифоновичу я строго запретил входить. Пока мы справляемся сами. Дата: 30-е июня 1898 года Спал плохо. С утра ходил смотреть больных. Их состояние усугубилось. Головные боли усилились. Жар не спадает. К этому добавились частичные параличи конечностей. Ничего из предложенных мной средств им не помогло. Мучительно смотреть на их страдания. Мне остаётся только давать им лауданум, чтобы облегчить боль и помочь забыться. Дата: 1-е июля 1898 года Не знаю, от лауданума ли или от болезни, больные стали терять рассудок. Невозможно даже опросить их о самочувствии. Параличи их усилились. Сознание стало спутанным. Женщины временами перестают узнавать нас, не понимают, где они. У одной из женщин начался бред и, похоже, галлюцинации. Ей мерещатся кошмары. Она как заведённая повторяет: «Он пришёл! Он пришёл!». Лицо её совершенно нечеловеческое, искажённое ужасом. Я довёл дозы лауданума до предельных. Если дать больше, боюсь, это убьёт их. В те времена, когда действие лекарства ослабевает, больные начинают стонать и кричать. Это невыносимо слышать, но больше я ничем им помочь не могу. |