Книга Танец теней, страница 36 – Яков Осканов

В общем-то, я разделял те подозрения, которые возникли у Стужина, и мысленно одобрил его решение быть начеку и не оставаться без оружия.

В этих краях обитали венды, древний вымирающий народ. Они не были воинственными, и с ними никогда не возникало каких-либо серьёзных проблем или столкновений, насколько мне было известно. Однако это не исключало возможности, что кто-нибудь из вендов мог иметь личные мотивы вредить Стужину или кому-то из его людей. Впрочем, версия эта была слабой, так как убийство собаки и проведение языческого ритуала вряд ли могли быть проявлением мести.

Ещё немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что окончательно отметать эту версию не стоит, так как я судил своими рациональными мерками. Вполне возможно, что человек, проводивший этот языческий обряд, мог искренне верить, что сотворённое им колдовство причинит реальный вред тому, на кого оно было направленно.

Я продолжил чтение в надежде, что дальше в записях профессора будут содержаться новые факты, проливающие свет на тайну усадьбы.

Следующие записи Вернера начались через несколько дней после даты смерти женщин.

Дата: 6-е июля 1898 года

Вода перестала меняться. Цвет её со вчера более не темнел. Запах, как и прежде, остаётся не сильным, но постоянным. Но главное — она положительно действует на Соню.

Конечно, это означает, что мне придётся начинать работу почти заново. С одной стороны, это удлиняет сроки исследований, но зато мы можем получить сразу два состава, и кто знает, может, для других больных только один из них окажется исцеляющим. А может быть, только один удастся синтезировать в лабораторных условиях.

В любом случае у меня появилось дополнительное направление для исследований. Достаточно преуспеть в любом из них, чтобы совершить большой прорыв в медицине на благо всех несчастных, страдающих тем же душевным недугом, что и наша бедная Соня.

Дата: 7-е июля 1898 года

Сегодня я возобновляю свой журнал, как и возобновляю свою работу. Мне потребовалось несколько дней, чтобы оправиться от потрясений, выпавших на нашу долю. Но как бы ни были они сильны, мой долг учёного, приведший меня в эти дикие места, требует от меня презреть возникшие обстоятельства и продолжать работу.

Утром Михаил Николаевич отправился на охоту. Вид у него был странный. Вёл он себя отчуждённо и, казалось, был погружён в какие-то свои мысли.

К обеду произошло странное происшествие. Мы с Соней сидели в столовой после обеда и пили чай. День выдался жарким, и окна были распахнуты, чтобы ветерок хотя бы немного освежал атмосферу комнаты.

Внезапно мы услышали странный звук. Где-то очень далеко прогрохотало. И почти сразу ещё и ещё раз. Это было похоже на взрывы. Но что могло взорваться в лесу? Горы были в другой стороне, и это не мог быть звук обвала. Могло, конечно, переломиться какое-нибудь вековое дерево, но вряд ли бы сразу переломилось три дерева.

Самое разумное объяснение — где-то там находится партия геологов Михаила Николаевича, о которой я не знаю. Впрочем, это я сейчас пришёл к таким выводам, когда у меня появилось время подумать и записать события этого дня.

Тогда в столовой у меня не было возможности рассуждать, ибо неожиданно Соня лишилась чувств прямо за столом. Она обмякла на стуле, и я испугался, что она упадёт.