Книга Танец теней, страница 43 – Яков Осканов

Я сходил к озеру и набрал воды, а потом пришёл к Соне, отпер её и напоил. Очень быстро боль её прошла. Но она начала рыдать и не могла остановиться. Ей, как и мне, была непонятна та жестокость, которую применял к ней отец. Она умоляла меня уговорить Стужина больше так не делать, ибо она не вынесет второго раза.

Вечером Михаил Николаевич пришёл в себя. Поговорив со мной и узнав, что Соня получила воду, он впал в такую ярость, что я впервые по-настоящему испугался его и вдруг неожиданно осознал, что здесь, в дикой глуши, где нас осталось трое, жизнь моя не так уж и дорого стоит и практически никем и ничем не защищена.

И я прибег к последнему аргументу, сообщив, что откажусь продолжать работу, если он ещё раз позволит себе подвергать девочку таким мучениям.

Это немного охладило его гнев. И он пообещал, что не будет в следующий раз испытывать терпение Сони. В какой-то момент он даже сник, и во взгляде его промелькнула обречённость. Но длилось это недолго. Он быстро овладел собой. Мы сошлись на компромиссе: я не буду без его ведома давать Соне воду, а он, если приступ дочери повторится, даст ей лауданум. Мои попытки понять его мотивы не увенчались успехом. Почему он так противится тому, чтобы Соня принимала воду, пока остаётся загадкой.

Дата: 1-е сентября 1898 года

Вчерашний день почти вернул нашу жизнь в нормальное русло, учитывая положение, в котором мы сейчас находимся. Ни у Михаила Николаевича, ни у Сони не было приступов. Я был погружён в работу, и мне казалось, что вот-вот я нащупаю разгадку состава воды.

Отец с дочкой о чём-то долго разговаривали после того, как приступ Сони закончился. Похоже, они примирились и были милы друг с другом.

Сегодня у них обоих начался приступ, но Стужин уговорил Соню потерпеть. Вечером он спросил, на сколько дней хватит лауданума, если приступы будут повторяться также часто и настойка потребуется им двоим. Я прикинул и ответил, что в наличии примерно месячный запас.

Мы снова поспорили о том, стоит ли давать девочке опиум. Но Михаил Николаевич твёрдо стоял на том, чтобы воды Соне не давать. Он сказал, что если через две недели состав воды получить не удастся, мы все вместе отправимся в город.

Он не высказал этого вслух, но, похоже, он не надеется на возвращение Дмитрия Трифоновича, отчего у меня возникло дурное чувство, что и с нашим управляющим случилось какое-то несчастье.

Тон его был так категоричен, что заставил меня смириться. Я рассудил так: если девочка примет несколько раз лауданум, это не вызовет у неё пагубной зависимости. А потом либо мне удастся синтезировать целебный состав, либо мы окажемся в городе, где здоровье девочки будет поручено докторам, на усмотрение её отца.

Дата: 2-е сентября 1898 года

Пишу эти строки в сильном волнении с предчувствием катастрофы. После ужина я вернулся к себе и обнаружил, что мои лекарства валяются на полу, часть из них разбита. Причина прояснилась мгновенно. В открытую форточку забралась белка, которая спрыгнула на столик, где стояли пузырьки. Кое-как мне удалось выгнать её обратно, так как она в панике металась по всей комнате, когда я вошёл.

Результаты её «нашествия» оказались печальными. Мало того, что часть важных для моего здоровья лекарств была уничтожена, так ещё и разбилась бутыль с лауданумом.