Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 29 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Алессандра поняла, что поддельный культ крови, семьи и традиции Ндрангеты также объясняет угнетение ее женщин. Эта женоненавистническая тирания была вполне реальна. Проезжая по маленьким городкам Калабрии, Алессандра редко видела женщин на улице и почти никогда без сопровождения. Тем не менее с гнетущим чувством неизбежности она читала, что консервативные ценности Ндрангеты были еще одной позерской уловкой.

Еще в 1892 году Ндрангета приняла в свои ряды двух женщин-разбойниц. Джон Дики нашел судебные записи 1930-х годов, показывающие, что пиччотти когда-то имели ярко выраженную личную и профессиональную привязанность к проституции как в роли сутенеров, так и клиентов. Но похоже, Ндрангета позже отказалась от проституции, потому что хотя этот бизнес и был прибыльным, он строился на таких качествах, как неверность, слабая дисциплина и двойные стандарты, которые были враждебны порядку и контролю. Замкнутая, застегнутая на все пуговицы, изолированная семейная культура традиционной Калабрии, с другой стороны, была идеальна для организованной преступности. Семейные узы также были тем, как Ндрангета создала глобального преступного спрута из модели калабрийской эмиграции в США, Канаду, Австралию, Южную Африку и Латинскую Америку в 1920-х годах.

Чем больше она читала, тем больше Алессандра понимала, что истинный гений Ндрангеты заключался в кооптации итальянской семьи. Чем больше Ндрангета делала себя неотличимой от традиционной, основанной на семье калабрийской культуры, тем больше любой, думающий о выходе из организации, должен был учитывать, что он отказывается от всего, что знал, и всего, чем был. Для большинства было невозможно увидеть что-либо за ее пределами.

Но, базируясь на семье, Ндрангета не просто укрепляла секретность и лояльность. Она понимала, что сама семья является источником коррупции. Неоспоримая любовь матери к сыну или дочери к отцу – это те узы, которые гарантируют, что даже самый законопослушный нарушит закон. Отцы будут продвигать свои семьи как могут. Дети никогда не предадут своих родителей. Матери прежде всего сделают все, чтобы защитить своих детей и учинить ужасную месть тем, кто причинил им вред. Ндрангета была семьей, усиленной и доведенной до совершенного преступного образования. Это, конечно, было дьявольским превращением. Использование детей было явным насилием над детьми, а извращение семьи в такой стране, как Италия, было отравлением души нации. Но это был и гениальный ход. Если семья была основой ее власти, а семья была сущностью Италии, то семья была тем, как Ндрангета могла развратить страну.

Алессандра была убеждена, что для работы такого кланового предприятия женщины должны играть свою роль. И из ее чтения материалов дел и расследований она вскоре обнаружила, что у них их несколько. Женщины выступали посыльными между мужчинами в бегах или в тюрьме, передавая крошечные сложенные записки – pizzini, – написанные кодом символов и адресованные с помощью числового кода. Если мужчину убивали или он становился недоступен в тюрьме, его вдова могла стать его де-факто заменой и продолжить семейный бизнес. Некоторые женщины выступали казначеями и бухгалтерами.

Самое главное, женщины обеспечивали будущее Ндрангеты, производя на свет следующее поколение ндрангетистов, воспитывая детей с непоколебимой верой в кодекс чести, вендетты и омерты и с яростной ненавистью к чужакам, которые, шептали матери, были слабыми и бесстыдными со своей болтливостью и распутными женщинами. «Без женщин, выполняющих эту роль, не было бы Ндрангеты», – говорила Алессандра. Секретность и власть были целями. Мужская женоненависть и женская покорность, навязанная или даже добровольная, были средствами.