Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 49 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Аннализа немедленно добилась для Леи и Дениз временной отсрочки, пока она обжаловала решение о их исключении из программы защиты свидетелей. Но Лея была разбита. Государство нарушило слово. Оно обещало ей и ее дочери новую жизнь. Затем предало их. Она ожидала, что государство будет преследовать в судебном порядке каждое преступление, о котором она рассказала. Оно не преследовало ни одного. Хуже того, взяв ее показания, государство без нужды подвергло Лею и Дениз еще большей опасности, чем прежде. Итальянское государство, решила Лея, немногим лучше Ндрангеты. Ирония заключалась в том, что если бы Лея была настоящей ндрангетистой – если бы она участвовала в сделках, воровстве и убийствах, – она была бы полезнее властям. Казалось, они наказывали ее за честность.

В июле того же года она позвонила Аннализе. «Я передумала, – сказала она. – Я выхожу из программы». Дениз позже сказала: «Моя мать решила отказаться от государства. Она полностью потеряла в них доверие. Наша жизнь была изнурительной, и ради чего? Ее показания оказались бесполезными».

Аннализа, зная, что у Леи теперь все более резкие перепады настроения, сумела уговорить свою клиентку. «Все чаще она оказывалась потерянной в реальности, которая была больше ее, – сказала Аннализа. – Вы должны помнить, что она была всего лишь девушкой, всего тридцати двух лет. Она думала, что ее мир и все ее планы рушатся вокруг нее». Но Лея уже подала официальное заявление о выходе из программы, и до того, как Аннализа смогла добиться ее повторного принятия, она и Дениз были предоставлены сами себе. Это было ужасно, сказала Аннализа. Государство умыло руки в отношении Леи и Дениз. Ее муж-мафиози пытался убить ее. У Леи никого не было. И поэтому, – сказала Аннализа, – это легло на меня».

Аннализа делала все возможное. В ноябре 2006 года она переехала ближе к месту, где жили Лея и Дениз. Она стала, как она сказала, «больше матерью, чем адвокатом». Но Лея оставалась неуравновешенной и недоверчивой. Дениз, которой в декабре 2006 года исполнилось пятнадцать, тоже больше не была девочкой, играющей с матерью в прятки, а все чаще – подростком со своим собственным мнением. Лея ограждала свою дочь от большей части правды о Карло. Ценой невинности Дениз было то, что она не понимала, почему теперь, когда они с Леей вышли из программы защиты свидетелей, она не может увидеться с отцом. «Дениз постоянно спрашивала, – сказала Аннализа. – Она настаивала, давила и давила. Лея звонила мне каждый день, потому что не могла справиться с Дениз – вы знаете, какие бывают подростки». Аннализа пыталась выступить посредником между матерью и дочерью. Дениз ответила требованием, чтобы адвокат нашла способ для нее встретиться с отцом. Аннализа категорически отказалась. «Я сказала Дениз, что для нее совершенно неприемлемо встречаться с отцом. Мне стоило только увидеть ужас в глазах Леи, когда произносилось имя “Коско”. Но я думаю, Дениз стала ненавидеть меня после этого».

Ища помощи, где только могла, Лея ненадолго переехала с Дениз обратно в Бергамо, где Лея искала совета у Матери Граты и нашла работу в баре. Затем они переехали в Фабриано, где они тоже жили раньше и где у Леи был старый парень. В конце 2007 года Лея пришла в кафе в Риме, которым управляла антимафиозная группа «Либера». Она встретила президента «Либеры», отца Луиджи Чиотти, который связал ее с адвокатом, работавшим в организации на добровольных началах.