Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 80 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Таким образом, большинство анализов относятся к опыту женского насилия в связи с войнами; однако они также представляют интерес для нашего исследования. С одной стороны, женщины-мафиози привыкли к насилию в отношениях между членами мафии и с окружающим миром, с другой – они подчинены и вынуждены выражать лишь определенные его формы. Это позволяет выдвинуть гипотезу, что данные женщины представляют реальный социальный капитал для преступных организаций в осуществлении «территориального правления». Исторически находясь под властью и порабощением, женщины выработали амбивалентные и зависимые отношения с властью, насилием и положением жертвы.

Хотя деспотическая сторона власти хорошо известна, она также притягивает, почти извращенным образом. Эта предрасположенность, или габитус, глубоко структурирует отношения с мужчинами: различия в социализации побуждают мужчин любить силовые игры, а женщин – мужчин, которые в них играют. Мужская харизма – это, по крайней мере частично, очарование власти, соблазн, который само ее обладание оказывает на тела, инстинкты и желания, политически социализированные. Если это верно в целом, то особенно значимо в контекстах, отмеченных насилием. Выдвигая гипотезу об аналогии между военной средой и средой мафии, стоит процитировать Вирджинию Вульф, подчеркнувшую, как неравные отношения с властью структурировали взаимодействие полов в условиях насилия. Женщины «функционировали как зеркала, обладающие волшебной способностью отражать фигуру мужчины, увеличенную вдвое. Без этой силы… слава всех наших войн была бы неизвестна». Эти зеркала были «необходимы для любого героического и насильственного действия».

Анализ очерков о Ндрангете, местной прессы за последние двадцать лет и интервью с магистратами Эухенио Фаччоллой (помощником прокурора DDA в Катандзаро) и Сальваторе Боэми (бывшим помощником прокурора DDA в Реджо-ди-Калабрии) позволяет с осторожностью выделить схему развития. Благодаря масштабной «модернизации» в 1970–1980-х годах Ндрангета эволюционировала из сельской мафии (вымогательство, похищения, контрабанда) в предпринимательскую и финансовую организацию с филиалами в Северной Италии, Германии, Восточной Европе, Австралии и Канаде. Хотя сегодня Ндрангета присутствует на всей территории Калабрии, важно проводить различия: наряду с сообществами под сильным контролем мафии существуют и свободные от ее влияния. Историческая неоднородность привела к разнообразию форм преступности, семейных структур, социальных классов и менталитета, а также к недооценке присутствия мафии в северной Калабрии. На слушаниях Комиссии по борьбе с мафией прокурор Козенцы Альфредо Серафини пояснил, что Козенца долго считалась «счастливым островом» по сравнению с Реджо-ди-Калабрия и Катандзаро, но в реальности была буферной зоной, подверженной давлению Ндрангеты с юга, Каморры с севера и Сакра Корона Унита с востока.

Показательно, что перекрестье влияний мафиозных группировок Кампании и Апулии отражено в истории Флоринды Мирабиле, дочери босса Каморры, переехавшей в Пьяна-ди-Сибари. Будучи молодой подругой Паскуале Галассо («сверхразумного» Каморры), она обратилась к нему за оружием для мести за убийство отца, но вендетта не состоялась. Став в 1995 году государственной свидетельницей против калабрийских банд, она получила мягкий приговор. Пресса активно писала о ней из-за молодости и красоты.