Книга Тень чупакабры, страница 25 – Алёна Моденская

— Слушай, я всё понимаю, — Новиков опять взял доверительный тон. — Но сейчас любая мелочь может помочь.

— Не знаю, — повторил Степан, глядя вверх и вбок. — Вроде был там какой-то… но это так…

— Ясно. Спасибо. Ну, бывай.

Обратно Новиков опять поехал на трамвае. Узнал он не так уж много. А главное — подруг нет. У одной девушки из-за истории с отцом, а другая вообще мало с кем общалась. Женщины наблюдательны, всегда что-то да заметят, отличные свидетели из них получаются. И кому же секреты доверять, как не подружке? Увы, в этот раз не повезло.

Когда Новиков вернулся на Божедомку, первой, кого он встретил, оказалась собачонка, которую подкармливала Кристина. Псина лежала под кустом распустившейся черёмухи, на клумбе с ландышами, и грызла здоровенную кость, на которой ещё оставались ошмётки мяса.

Юная художница выскользнула из подъезда и, бросив на ходу «добрый день», отправилась куда-то вдоль по улице. Новиков с полминуты смотрел на развевающийся подол её платья, потом медленно пошёл следом. Судя по тому, что Кристина свернула не в сторону парка, она опять намеревалась пойти в лес.

Уже у крайних домов художница остановилась и обернулась. Уставилась на Новикова, будто ждала, что он подойдёт. Деваться некуда, пришлось топать.

— Почему вы идёте за мной? — прямо спросила Кристина.

— А почему вы снова идёте в лес, от которого остальные стараются держаться как можно дальше? — парировал Новиков.

— Это спорное утверждение, — покачала головой Кристина. — Здесь священный мазыйский лес, местные ходят туда как минимум дважды в год.

— Не так уж часто, — проговорил Новиков, соображая, почему он раньше не слышал про это «дважды в год». — А я думал, туда вообще запрещено ходить.

— Это вы про знак? — спросила Кристина блуждая взглядом по крайним домам Божедомки.

— Какой ещё знак? — не понял Новиков.

— Если обойти болото с избушкой и пройти вон туда, — Кристина повернулась и изувеченной рукой указала на густые заросли, — там будет знак «Проход воспрещён». Но на него никто не обращает внимания. Потому что там никто и не ходит. — И она засмеялась собственной шутке.

— Вы же говорите — два раза в год. — Новиков почувствовал, что начал раздражаться. Это как собирать разорванную в клочья газетную статью. Да ещё вымокшую в унитазе.

— Местные ходят вон туда, — Кристина, всё ещё улыбаясь, указала в противоположную сторону. — Там что-то вроде жертвенника или священного камня. Осталось от кладбища, вот по старой памяти туда и несут еду на помин.

— А вы куда направляетесь? — прямо спросил Новиков.

— Обойду болото и погуляю по роще. Весна, красиво. Всё цветёт. — И Кристина достала из вязаной сумочки блокнот и пенал с цветными карандашами. — Наброски сделаю.

— А где избушка? — спросил Новиков, припомнив какую-то местную страшилку.

— Вон там, — дёрнула головой Кристина. — А вам зачем?

— Любопытно.

— Пойдёмте, покажу. Только издалека.

Кристина развернулась и пошла к лесу. Крайние дома скоро остались позади, как и грунтовая дорога. Вдвоём художница и следователь подошли к густой кромке леса, шумевшего свежей листвой.

Кристина смело прошла под раскидистой плакучей ивой и свернула направо. Новиков топал следом. Под ногами мягко проминался мох и хрустели старые тонкие ветви. Скоро заросли стали гуще, приходилось пригибаться и то и дело отводить ветви с пути. Стопы стали потихоньку увязать в высокой густой и влажной траве. Солнечные лучи сюда почти не доставали, лишь изредка расчерчивая чащу золотистыми полупрозрачными полосами. Из-за сумрака здесь было ещё и холоднее, чем везде, так что Новиков даже засунул руки в карманы.