Книга Тень чупакабры, страница 26 – Алёна Моденская

— Вон, смотрите. — Кристина остановилась и отодвинула длинные ивовые ветви.

За деревьями раскинулась большая изумрудная поляна, в самой середине которой — словно старый трухлявый гриб, почерневшая избушка без окон и с низкой крышей.

— Изба смерти, — прошептала Кристина, остановившимся взглядом глядя на домушку. — Передержка для покойников. Смотрите, даже мостик ещё сохранился.

Действительно, по яркой лужайке к избёнке вёл узкий деревянный мосток.

Налетел порыв ветра, сочная зелень пошла волнами, мостик наклонился, будто бумажный листок, раздался скрип.

— Она как будто дышит, да? — Кристина так и таращилась на избу.

— Зачем дорожка, интересно, — тихо проговорил Новиков, наблюдая, как зелень колыхалась волнами.

— Так это чаруса.

— Что? — переспросил Новиков.

— Чаруса, — повторила Кристина, не оборачиваясь. — Кажется, что это просто лужайка, но на самом деле это топь. Если ступить на эту траву, провалишься в трясину. Засосёт. Говорят, тут уже много людей сгинуло. Представляете, они так и застыли там, в мутной жиже. Навсегда.

Ясно, это ещё одна причина нежелания местных бродить по лесу. Которая, правда, на Кристину впечатления не производит.

— А где запрещающий знак? — спросил Новиков, мечтая убраться подальше от избушки, застрявшей посреди трясины.

— Это надо вернуться и всё обойти большим крюком. — Кристина развернулась и пошла прочь от болота с избёнкой. — Ещё говорят, тут ходят ожившие мертвецы, но это, наверное, из-за домика. И старой ямы с покойниками. Только она совсем деревьями заросла, уже и не найдёшь, даже если очень захочешь. Правда рельеф сохранился — видите, всё холмами идёт? Это те самые могилы. А ещё тут вроде как есть чудовища.

Чудовища много где есть. Проблема в том, что обычно их сразу и не распознаешь, так хорошо маскируются. Чаще всего — под приличных интеллигентных людей. Говорить этого вслух Новиков не стал.

— Часто ваш отец проводит опыты дома? — спросил Новиков, когда молчание тянулось уже минут десять.

— Бывает, — пожала плечами Кристина. — Я, правда, в химии ничего не понимаю. Но воняет пакостно. Вы не думайте.

И художница замолчала.

— О чём не думать? — спросил Новиков, когда она фразу так и не продолжила.

— Что он диссидент. Это неправда. Так, заигрался, и всё.

— Где ваша мама?

— Она врач, разрабатывает программы реабилитации в санаториях в Крыму и на Кавказе. Не повезло ей с родственниками, да? — Кристина криво улыбнулась.

Новиков в ответ только хмыкнул. Как можно так говорить про родных. Он бы своих ни за что не бросил. Его семья, правда, — простые колхозные работяги, им в диссидентство играть некогда.

Они снова вошли в лес, только теперь кругом не было густых зарослей деревьев, лишь высокая трава да кусты. Кристина шла, поднимая ноги, травы цепляли подол её платья. Тропинок здесь тоже не было.

— Вы знали убитых? — спросил Новиков у спины художницы.

— Не так чтобы очень хорошо, — ответила Кристина через плечо. — Они в моей группе не занимались, а я в самодеятельности не участвую.

Кристина фыркнула и пошла дальше. Скоро показалась просторная полянка без кустов, зато с мягкой изумрудной травой.

— Это тоже обман? — спросил Новиков, притормаживая.

— Нет, — покачала головой Кристина и смело пошла по лужайке. — Просто полянка.