Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 68 – Алёна Моденская

— Такой жаль под рыбу. Подождите меня здесь. — И Ида упорхнула в сторону своего дома.

— На рыбалку? — спросил знакомый мужской голос.

Новиков обернулся и лицом к лицу встретился с Игнатьевым.

— Если у вас есть для меня работа, я повременю, — спокойно произнёс Новиков.

— Нет, отчего же. Отправляйтесь. Посидите где-нибудь в тихом месте, приведёте мысли в порядок. У вас же есть новые мысли?

— Есть, — признал Новиков. И стало ясно, что Игнатьев в курсе их вчерашнего вечернего чая у Кравчуков. — Некоторые люди очень странно себя ведут.

— Кто, например?

— Жена и дочь Кравчука. У них отец семейства на днях умер, а они ведут себя так, будто вообще ничего не случилось. Наряжаются, гостей принимают, шутят, веселятся.

В этот момент вернулась Ида и вручила Новикову старое, но целое алюминиевое ведёрко:

— Они уже давно жили не как семья, а как соседи.

— И тем не менее. Уж слишком они весёлые. — Эту фразу Новиков произнёс для Игнатьева с намёком на то, что семью Кравчука должны были бы проверить на предмет наличия банок с деньгами и брюликами.

— Может, у них просто есть поводы для веселья, — процедил Игнатьев.

Новиков каким-то образом понял его посыл. Дом прочесали, ничего не нашли. Н-да, если Кравчуки сумели быстро и надёжно перепрятать нажитое папашей, то повод для веселья у них определённо был. Но чтобы так относиться к гибели близкого человека… Этого Новиков пока понять не мог.

И потом тоже не мог, тем более что ситуация стала ещё страннее. Игнатьев подсказал Новикову хорошее место для рыбалки. Ну, как подсказал — направил туда, где за ним удобнее было бы наблюдать.

Новиков прошёл через площадь и мельком увидел Геру Кравчук у почты. Выглядела она куда скромнее, чем вчера. В простом тёмном платье и чёрном платке, завязанном вокруг головы. Какие-то женщины, стоявшие с ней рядом, участливо кивали.

Вот, значит, как. На людях мадам Кравчук — скорбящая вдова, горюющая по любимому мужу. Но для своих — весёлая гостеприимная хозяйка дома. Выходит, Антон и Новиков для неё — свои? А с чего вдруг?

При этом Эмма вела себя примерно одинаково и дома, и на публике. Тоже странно. Ума у неё, что ли, не хватало прикинуться хотя бы чуточку опечаленной. Неужели она совсем не любила отца? Или воспринимала его лишь как источник дохода? Или она так пыталась скрыть стресс?

Тут всё возможно. В каждой избушке, как говорится, свои «патамушки». На каждое постороннее «почему» есть своё «патамушта», и не всегда оно поддаётся обычной логике. Поэтому Новиков давно отучился судить других людей и их взаимоотношения по себе. Иногда человеческие поступки совершенно не поддавались никакому стандартному объяснению.

За мыслями о Кравчуках Новиков прошагал центр города, миновал несколько широких улиц и направился к окраинам. То есть, раньше здесь был просто один из районов, теперь же стоило немного спуститься по одной из расселённых улиц, и можно выйти прямо к берегу разлившейся реки.

Новиков спустился по каменной лестнице, непонятно, старорежимной, или устроенной здесь в советское время. Лестница уходила прямо в воду, плещущуюся у откоса. Некоторые дома, похоже, уже разобрали и увезли. Хотя пара крыш так и выглядывала из воды. Это, наверное, те, кто выбрал компенсацию и оставил своё бывшее жилище здесь, на будущем речном дне.