Книга Перетворцы, страница 43 – Алёна Моденская

— Связь-то просматривается.

— Ерунда всё это. Спокойной ночи. – Кира выключила бра и отвернулась к стене.

Аня не стала настаивать на продолжении разговора, разложила кресло-кровать и через некоторое время выключила свет.

Кира так и лежала с открытыми глазами. Да, это очень симпатичная идея. Получить силу, какой обладали все предыдущие поколения Кашиных. Вообще-то краем уха Кира слышала истории о своих предках, да и о ближайших родственницах кое-какие занятные слухи ходили.

Вот, например, каждая из них всегда получала именно того мужчину, которого хотела. Всплывший в памяти образ Гарика почему-то вызвал отвращение.

Но ни одна из Кашиных счастливого брака не построила, недаром все они так и не поменяли фамилию. Отец Ани, известный в городе адвокат, на их матери не женился. Он быстро надоел Пульхерии, и она переключилась на директора завода. Появилась Кира, но всё ещё без штампа в паспорте – промышленник не ушёл от жены. О папе младшей сестры Кира почти ничего не знала, в их доме он ни разу не появлялся. Отцы не обделяли девочек алиментами, хотя в их жизни и не участвовали, а сама Пульхерия оставила попытки выйти замуж и сосредоточилась на карьере. В своём возрасте она по-прежнему могла заполучить любого, даже на тридцать лет моложе, но пресловутого «женского счастья» так и не обрела. Хотя по её словам, оно и не требовалось.

Аня под венец тоже не стремилась, а после истории с женихом, разбившемся на машине вместе с любовницей, вообще перестала заговаривать на эту тему.

Тётя Маша побывала замужем аж шесть раз. От каждого мужа она «брала лучшее» и без печали двигалась дальше. Её сестра Фомаида, родная бабушка Киры и Ани, пожалуй, оказалась единственной, кому удалось создать крепкую счастливую семью. Правда, её муж всю свою очень недолгую жизнь проработал в колхозе и никаких особых благ после себя не оставил. Бабушка Фомаида, правда, всегда говорила, что ей достаточно светлой памяти о нём.

Да, кому-то приходится покрутиться. А вот некоторым всё даётся просто так. И никаких усилий прилагать не надо. Как, например, этой блондинистой шкуре. При воспоминании о Доминике у Киры сами собой сжались кулаки. Внешность – пожалуйста, деньги и цацки – сколько хочешь, личная жизнь – всё прекрасно, друзья – полно.

На щиколотке сцепились холодные пальцы и потянули вниз. Кира даже вскрикнуть не успела, как поехала по наклонной. Где-то внизу под зловонным клубящимся облаком раскинулось болото. В нём барахтались и не могли выбраться существа, оглашавшие округу стонами и матерными выкриками.

Кое-как Кира рассмотрела того, кто тянул её за ногу. Разумеется, это Доминика вцепилась в лодыжку своими наманикюренными когтями. На каждом пальце поблёскивало по массивному кольцу, царапавшему кожу. Размалёванное лицо Доминики кривилось в злорадной усмешке, отлично уложённые белокурые волосы сияли единственным светлым пятном в клубящейся кругом тьме.

— Моё! – взвизгнула Доминика и рванулась к шее Киры. Схватив кулон, она резко потянула за цепочку, но Кира рубящим движением ударила бывшую соседку по горлу, и та кувыркнулась назад.

Но вскинувшись, Доминика тут же снова вцепилась в ногу Киры и потащила её в болото. Кира брыкалась, цеплялась за склизкую землю склона, но противостоять силе бывшей соседки не могла. Гадкая жижа с кишащими в ней людскими телами становилась всё ближе. Получив пару мощных пинков, Доминика чуть изломалась, однако хватку не ослабила.