Книга Перетворцы, страница 92 – Алёна Моденская

— Не будет никакой встречи, – грубо оборвала её секретарша. – Госпожа Година в больнице.

— А что случилось? – с приторной наивностью спросила Кира. Но связь прервалась. – А София может пустить нас в больницу?

— Это ещё зачем? – спросила Аня. Люба опустила дрожащую руку со стаканом на колени. Недопитая вода выплеснулась на халат.

— Надо кое-что проверить, – отмахнулась Кира от сестры. – Так что?

— Ну, – Люба громко сглотнула. – Там такое дело…

— Какое? – Кира стремительно теряла терпение.

— Она утром звонила… всю ночь странности…

— Поехали. Иди, собирайся. Через пять минут мы зайдём. – Кира подняла Любу на ноги, дотолкала до двери и выпроводила в коридор.

— Может, не стоит? – осторожно спросила Аня.

— В парикмахерскую заодно зайдём. – Кира, скривившись, окинула взглядом волосы сестры.

Через десять минут Кира, с трудом сдерживавшая порыв бежать со всех ног в больницу, Аня в натянутом капюшоне, и бледная Люба с дрожащими губами вышли на улицу. И тут же встретили тётю Машу.

— Вы куда это? Ну, да ладно. Представляете, прихожу в «Вишенку», а там такое! – Тётя Маша выразительно махнула рукой. – У них ночью канализацию прорвало, так теперь там аж целое озеро, и оно замёрзло. А вонь-то! Ужас!

— Не надо было просрочку толкать, – пробормотала Кира. – Мы скоро вернёмся!

Кира уже взяла Аню за рукав и потащила к выходу из двора, когда из соседнего подъезда вышла Нажеджа Пална, приятельница тёти Маши. За руку она вела дочку Веры, опиравшуюся на костыль.

— Вот оказия, – затараторила Надежда Пална, не дав тёте Маше даже поздороваться. – Сыпь-то какая! В поликлинику вот идём.

— А Вера? – успела вставить тётя Маша.

— Ой, что с ней творилось! Её мужик как с ума сошёл, честное слово! Лупил, орал матом, загнал в ванную! И дверь топором порубил! Мы полицию вызвали, так они только к утру приехали, говорят, вызовов много, не справляются! – Надежда Пална перевела дух, но как только тётя Маша открыла рот, снова затараторила со скоростью пулемётной очереди: – А младший у них посинел, его рвало! Вот, Вера теперь с ним в больнице, хотя сама вся побитая! А мужика забрали, да. А та семья, ну, с третьего этажа, вы представляете, у них всю ночь телефон не замолкал! И знаете, кто звонил? Аксинья!

— Как это? – всё-таки успела спросить тётя Маша.

Но остальная часть истории Надежды Палны утонула в шуме проспекта, куда через арку вывернули Кира и её спутницы, которых она буквально тащила волоком за собой.

— Кто такая Аксинья? – спросила Аня у Любы, пытаясь высвободиться из хватки сестры.

— Да их бабушка. Это семейство… Сейчас. – Люба кое-как развернулась и теперь бежала за Кирой боком, чтобы хорошо видеть Аню. – Они там какие-то афёры с недвижимостью проворачивали, но потом всё пошло прахом. А эта бабушка Аксинья как раз жила в нашем доме. Говорят, они её в могилу свели из-за квартиры. Ютятся теперь вшестером в двух комнатах.

— Смотрите-ка! – Кира вдруг резко изменила направление и потащила сестру и соседку к переходу.

— Да отпусти ты! – Аня всё-таки сумела вырваться. Оправившись, она зацепила взглядом противоположную сторону дороги и изумлённо выдохнула: – Это как же?

— Борщевик? – удивлённо проговорила Люба, забыв даже о хватке Киры. – В декабре?

За гнилушками на противоположной стороне проспекта раньше располагался сквер с белыми акациями, яблонями и липами. Но летом администрация города продала землю частному лицу, которое вырубило деревья и объявило о строительстве на этом месте торгового центра. Стройка, правда, замерла ещё осенью, за синим забором одиноко торчали несколько свай. Теперь же забор повалился, а вся территория стройки исчезла в густых зарослях борщевика в человеческий рост.