Книга Мещёра, страница 20 – Алёна Моденская

— Трудно так сразу ответить, — батюшка снова скрёб бороду.

— А если человек напакостил, а ему не стыдно? — Снова выскочил давно нывший вопрос. — Если человек об этом не переживает? И вообще не думает. Радуется без скорби. Разве это честно?

— Радость без скорби бывает только в Раю.

В этот момент к церкви подошли две женщины, одна постарше в косынке, завязанной под подбородком, другая помоложе. Вторая, не доходя до забора, достала откуда-то тонкий зелёный шарф и стала пристраивать его на голове. Нике показалось, что это именно те женщины, которых они вчера видели в одном из домов. Которые крестились. Нет, одна крестилась.

Обдумывая, те это женщины, или нет, Ника обнаружила, что ноги сами собой понесли её прочь от церкви и священника, который, кажется, понял, что она уже год таскала с собой чемодан, набитый камнями. Вот так бывает — близкие будто слепые, не видят, что происходит, а человек, которого встречаешь впервые в жизни, — раз! — и всё понимает.

— Ты откуда? — удивлённо подняла брови Стася, когда Ника вошла в столовую гостевого дома.

— С прогулки, — буркнула Ника, садясь за стол. Хотя очень хотелось выдать присказку про верблюда. Да порезче.

— В окно, что ли, выпрыгнула? — пробубнила Женя, жуя пирожок.

«Не твоё дело», — мысленно гаркнула Ника, быстро запихивая в рот глазированную плюшку, чтобы не выдать чего лишнего.

— Так почему такое название у посёлка? Что за Красные Серпы? — видимо, Гордей как раз задал этот вопрос Бэлле Геннадьевне перед самым появлением Ники.

— А, — хозяйка постоялого двора чуть встряхнулась, видимо, потеряв нить разговора. — Это колхозное название. В Советское время часто давали посёлкам такие нелепые названия. А раньше поселение называлось Радость.

— Ух ты, клёво! — прощебетала Стася. — А почему так называлось?

— Из-за церкви. Здесь церковь в честь иконы «Всех скорбящих Радость». — Ника подлила себе чаю из самовара.

— Так ты помолиться ходила, да? — гаркнула Женя и зачем-то захохотала. Никто шутку не поддержал.

— Только теперь тут как-то не радостно. — Стася положила подбородок на ладони, поставив локти на стол.

— Так село почти вымерло, какая уж тут радость. — Бэлла Геннадьевна тряхнула головой, так что длинные серьги звякнули. — Вы точно не хотите, чтобы я пошла с вами?

— Точно нет, — отрезал Гордей и скомандовал: — Через десять минут выдвигаемся!

Но сборы заняли ещё добрый час. Ника, Женя и Гордей сидели в столовой и доедали пирожки, пока Стася выбирала наряд для похода. В её рюкзаке их оказалось несколько штук.

— Как все эти шмотки туда влезли? — пробормотала Женя, когда Стася в третий раз вышла, покрутилась перед Гордеем в коротких джинсовых шортах, надетых на чёрные лосины, и ушла обратно в номер.

— Инвентарь в его рюкзаке, — кивнула Ника на Гордея.

— Всё, я готова, — торжественно заявила Стася, выйдя в столовую в синем велюровом спортивном костюме.

— Разве…

— Ничего, всё нормально, — перебил Женю Гордей. — На хуторе тоже гостиница, так что и в таком костюме можно.

— Но… — не сдавалась Женя.

— А на Мещёру всё равно надо будет что-нибудь попрактичнее надеть, — всё-таки поддакнул Гордей.

Стася лишь звонко хмыкнула, взяла свой рюкзак (половину вещей из которого оставила в номере, впрочем, как и остальные) и пошла к выходу.