Книга Ойме, страница 106 – Алёна Моденская

— Твоё место будет за ширмой, — проговорила ведьма, нанося румяна. — Не высовывайся.

— Ясно. Тут такое дело — Квиле меня спрашивал, не видела ли я где-то связку черепков на нитках.

— А ты видела? — быстро спросила Яна.

— Нет. Но на шее Главновой — золотой череп с драгоценными камнями.

Яна замерла с кисточкой туши.

— Большой? — медленно спросила ведьма.

Лёка показала размер, разведя большой и указательный пальцы.

— Я сейчас задам странный вопрос. — Яна помолчала, будто подбирая слова. — Тебе не показалось, что он живой?

Лёка хотела было усмехнуться, но смех застрял в горле. Так вот в чём дело. Вот почему она тогда будто приросла ногами к полу и таращилась в вырез Главновой, едва слушая, что ей говорили. У черепа-подвески глаза будто двигались — бриллианты в глазницах переливались разными цветами и вращались.

Лёка хотела об этом сказать, но слова потерялись по дороге, и она только пусто щёлкнула зубами.

— Вот это поворот, — выдохнула Яна.

— Это что, тот самый череп? — шёпотом спросила Лёка. — Разве такое может быть?

— А почему нет? — тихо спросила Яна, сосредоточенно глядя в сторону.

— Ну, я думала, он большой. — Лёка руками изобразила сферу чуть поменьше человеческой головы.

— Слушай внимательно. — Теперь Яна смотрела Лёке в глаза. — Что бы ни случилось, не прикасайся к нему.

— А что может случиться? — спросила Лёка, разглядывая сливовые глаза Яны.

— Много чего может случиться. И не болтай.

Когда начался праздник, уже стемнело. Официанты бегали по кафе, загримированные под черепа и безобразно украшенные пёстрыми рваными тряпками. Со всех углов свисала бутафорская паутина, на зеркала наклеили имитации трещин, все живые цветы перенесли на первый этаж. На столе среди угощений стояли керамические черепа, к макушкам которых крепились толстые восковые свечи.

Лолита, одетая в узкое красное платье с бретелью на одном плече и длинным вырезом по ноге, веселилась во всю. Её друзья, тоже в гриме, не отставали. Аниматором выступил Квиле в костюме пирата-призрака. Он проводил конкурсы, объявлял блюда и на разные лады расхваливал именинницу.

Лёка, сидя в своей каморке, то и дело слышала гортанное ржание, вой и улюлюканье. Билась посуда, что-то громыхало.

Наконец настало время торта и кофе. За стенкой всё стихло, потом пьяные голоса фальшиво затянули «Хэппи бёздэй ту ю». Лолита, видимо, задула свечи, и раздались аплодисменты с улюлюканьем.

— А теперь гадание! — объявила Лолита. У Лёки внутри ёкнуло.

— Гадание в соседней комнате, — начал было Квиле, но Лолита его перебила.

— Хочу здесь! — приказала виновница торжества. — Сейчас!

Спустя пару секунд в каморку заглянул Квиле, скалясь обнажёнными зубами нарисованного на лице черепа.

— Придётся идти. Не дрейфь и ври побольше да покрасивше.

Лёка вышла за ним в зал. Квиле быстро устроил для неё трон во главе стола.

— Я первая! — прокричала Лолита и поднялась. Шатаясь и хватаясь за спинки стульев, она доковыляла до Лёки и шлёпнула об стол чашкой. — Ну?!

А Лёка таращилась на перстень, сверкавший на пальце именинницы. Золотое плетёное кольцо с крупным рубином. Это его сняли с трупа Русалины вместе с серьгами. Видимо, именно это кольцо и требовала вернуть Крутова, говоря, что оно принадлежало её матери. Какое гнусное враньё. Какие они все гнусные, мерзкие и лицемерные.