Книга Страшная неделя, страница 46 – Алёна Моденская

Уже вчетвером они кое-как, под свист и шипение, миновали лесок, обошли пруд и добрались до просохшей грунтовки, ведущей к трассе за стеной лиственниц.

Но стоило им пройти метров десять, как будто из-под земли посреди дороги вырос здоровенный упырь в лохмотьях. Новиков по инерции натолкнулся на остановившуюся бывшую учительницу. Ему в спину, кажется, ткнулся отец Павел. С обеих сторон к ним подбирались оскаленные синюшные существа с длинными конечностями, а сзади подходил тот, что умер во дворе священника.

— Сойти с дороги! – крикнула Ядвига Мстиславовна и спрыгнула на обочину. Остальные, неуклюже, размахивая поклажей, сошли за ней.

На грунтовке остались три упыря, скалящих алые пасти.

— Не возьмёшь, – сурово произнесла Ядвига Мстиславовна и вдруг засунула пальцы в рот и оглушительно засвистела.

Через секунду тишины раздался рёв мотора и трое упырей с грунтовки разлетелись в разные стороны, как кегли. Автобус с размолоченной всмятку кабиной резко прошуршал покрышками по грунтовке, подняв облако душной пыли, остановился и приветливо открыл двери.

Автобус покатил по грунтовке, потом повернул на трассу. Ядвига Мстиславовна уселась на кресло и невозмутимо сложила руки на своей клюке.

— Кому за проезд передавать? – неуклюже усмехнулся Антон.

Новиков поставил свои сумки на пол и, держась за поручни, прошёл вперёд. Точно – кабины автобуса попросту не было, от неё осталось лишь впечатанное в стенку кресло водителя да обломки стенок. И куски лобового стекла, свисающие сверху. Ни руля, ни педалей, ни приборной панели. И тем не менее автобус катил на приличной скорости к Покрышкину.

Устав бояться помешательства, Новиков вдохнул поглубже и выдохнул, но тихо, чтобы никто не слышал. Повёл плечами. Вернулся к остальным и уселся напротив Ядвиги Мстиславовны.

— Спасибо, что выручили нас, – любезно улыбнулся Новиков.

— Рада помочь, – так же мило расплылась в улыбке бывшая учительница.

— А вы не знаете, кто это там был? В пролеске? – продолжал как бы светскую беседу Новиков.

— Вопрос этот сложный и обстоятельный, – покачала головой Ядвига Мстиславовна. – Думаю, это вервачи. Вервачо-байге, – пояснила бабуля в ответ на вопросительный взгляд Новикова. – То бишь, голодный кровяной пузырь. Как-то так.

Новиков не стал язвительно произносить вслух, что это многое объясняет. Дальше ехали в молчании. Потом Ядвига Мстиславовна сказала:

— А приходите ко мне на кофе. Все трое. Скажем, завтра вечером. Моя внучка испечёт пирог с лимонным джемом. Лимоны у нас, кстати, местные, нижегородские. Из теплиц. И кофе тоже. В Чернораменке выращивают.

Антон, раскачивающийся рядом, уцепившись за поручень, не то фыркнул, не то хрюкнул.

— Ты чего это? Подавился? – искоса глянула на него Ядвига Мстиславовна.

— Да нет, просто… – Антон, с трудом удерживая смех, выдал: – Когда я учился в школе, ходили слухи, что вы двоечников приглашаете к себе домой, якобы позаниматься, а там сжираете.

Ядвига Мстиславовна поднялась и направилась к дверям. Нажала кнопку требования остановки. Автобус затормозил, двери открылись. Перед тем, как выйти, Ядвига Мстиславовна глянула на Антона и укоризненно произнесла:

— К кофе больше подходит лимонный пирог, чем костлявые разгильдяи.

Бывшая учительница вышла, а автобус покатил дальше.