Книга Покров 2. Багряница, страница 59 – Алёна Моденская

— Это да, – улыбнулся Гаврил. – Секретами, правда, не делятся. Оно, конечно, правильно.

— А ты почему с ребятами не пошёл?

— Мало мне в Покрове музеев, – пробормотал Гаврил, жуя булочку. – Я вообще против этой вашей затеи с Багряницей.

— Это не моя затея. Я тоже против. – Василисина булочка закончилась, и она выбросила салфетку в урну.

— Тогда зачем ты вписалась?

А вот это был хороший вопрос. Василиса не знала на него ответа.

— Не пускать же их одних. – Других вариантов в голову не приходило.

— И насчёт печей…

— А вот насчёт печей – это уж моё дело! – Вот и силы на колкости появились. Определённо, монастырский чай и выпечка заряжают энергией.

— Как знаешь, – вяло пожал плечами Гаврил.

Дальше они потихоньку шли молча. Солнце играло множеством бликов на поверхности местного «моря», по которому скользили небольшие прогулочные катера и яхты с разноцветными парусами.

— А откуда твоя бабушка знает мою маму? – спросил Гаврил, глядя вдаль.

— Она преподавала в педучилище. – Василисе всё-таки трудновато приходилось – всё время кто-то норовил её задеть. А без костыля, да с больной ногой шустро вертеться трудно.

— И этого Эдуарда, значит, помнит?

— Конечно, помнит, – пожала плечами Василиса. – А что?

— Да ничего. – Гаврил продолжал смотреть вдаль.

И тут до Василисы дошло. Покров – это же деревня, где все всё про всех знают, а чего не знают, додумывают. И если уж даже Василиса в курсе этой старинной любовной истории, то остальные и подавно. А это значит – круглосуточное перемывание косточек двух семейств. Да с подробностями. Да с выдумками. Ещё бы, такой повод – новый глава администрации против предыдущего. И Наталья Львовна между ними.

Теперь ясно, почему родители не торопились забирать Лету домой. Чтобы ей в лицо кто-нибудь чего не ляпнул, или хуже того – чтобы чужих злобных вымыслов не наслушалась. Гаврилу, видимо, повезло меньше. Он определённо в курсе ситуации. И это притом, что его планы на карьеру нейробиолога с треском рухнули. Вот кому не позавидуешь. Теперь даже проблема с ногой не казалась Василисе такой ужасной. У других, оказывается, тоже не всё гладко.

И тут Василисе вдруг вспомнилось глупое святочное гадание на суженого. Как Гаврил стоял посреди улицы и потирал макушку, разглядывая Василисин башмак, прилетевший на него из-за забора. А сама Василиса сидела за забором на корточках, подглядывала и боялась выйти.

Правда, потом они с Зоей ещё больше боялись показаться, потому что сапог Зои прилетел в отца Павла. Гаврил-то просто бросил прилетевший ботинок обратно да и пошёл дальше по своим делам. А вот отец Павел минут десять стоял посреди дороги и во весь мощный священнический голос рассказывал о вреде суеверий и гаданий. И сапог забрал, так что Зое потом было не в чем ходить, пока её бабушка не добыла обувку обратно.

Вспомнив, как Зою трясло от стыда, Василиса чуть не рассмеялась в голос.

— Ты чего? – Гаврил, похоже, заметил, как она сдерживала хохот.

— Да так, вспомнилось. – Василиса перестала смеяться. Потому что потом Зою, похоже, стало трясти не то от обиды, не то от злобы.

Ребята прошли почти всю набережную, которая поворачивала вслед за монастырской стеной. И теперь вместо водной глади впереди зеленела огромная Вражья гора с маленькой церковкой на вершине. А у подножия раскинулся тёмно-изумрудный лес.