Книга Кочергин и Бескрылый, страница 105 – Алёна Моденская

— Есть один старикан, как раз в Василейске. Гений, — повела глазами Чанга. — Он и нарисовал. Кто такой и где найти, не скажу, хоть бейте.

— В другой раз, — механически отозвался Кочергин, потирая шрам. — И сколько картин по музеям нарисованы вашим знакомым?

— Всего одна, — захлопала глазами Чанга.

Дриго фыркнул от смеха, и вокруг его головы мелькнуло и рассыпалось разноцветное облако.

— Ясно. — Кочергин продолжал задумчиво смотреть в одну точку. — А как он вообще сумел сделать копию, если на картину нельзя смотреть?

— Не знаю, — тихо произнесла Чанга, пожав плечами и глядя вбок. — Картина эта — жуткая гадость. Смотришь на неё, а она тебя наизнанку выворачивает. И даже потом, когда её уже спихнёшь, она всё равно как будто подсматривает из-за каждого угла. А дед — ничего, сумел как-то с глузду не двинуться. Глянул на её фотку один раз, потом копию сделал, и всё. Правда, он алкаш. Может, в алкоугаре просто ничего не понял.

— Или у него совесть чистая, — проговорил Кочергин, прикрывая глаза.

— Да все мы не ангелы, — тихо и вроде бы искренне произнёс голос Чанги.

И что дальше? Ехать в Василейск? Зачем? Разве что… Нет, только не это.

— Чего? — спросил Дриго, когда Кочергин вслух застонал.

— Если мы вышли на этот музей и художника, то и эти рогатые тоже могут туда заявиться, — обречённо проговорил Кочергин, от души противясь поездке в Василейск.

— Эй! — возмущённо вскрикнула Чанга. — Да они же деда укокошат! Не, так нельзя!

— Нельзя, — кивнул Кочергин, и когда девица вскочила, громко приказал: — Сядь!

Чанга тихо и послушно села на место, испуганно глядя то на Кочергина, то на Дриго.

— И нахрена мне, спрашивается, эти проблемы, — таращась в одну точку, проговорил Кочергин.

— Не бросать же людей на съедение эти тварям, — печально сказала Чанга. — Ладно я, но там же нормальные люди работают, они-то в чём виноваты?

— Все в чём-то виноваты, ты сама сказала, — бросил Кочергин.

— И что будем делать? — со вздохом спросил Дриго.

Кочергин тёр пальцами глаза. Так или иначе, прокатиться, видимо, всё равно придётся. Где, как не в родовом гнезде этого сумасшедшего барона, искать ответы на вопросы. Это как по цепочке следов на снегу идти за кем-то. Маленькие такие алые следы ведут к каменной кладке старого забора, огораживающего серый большой дом, похожий на средневековый замок, только как он оказался в российской провинции. И кто так мерзко хихикает?

— Никто не хихикает, — произнёс голос Чанги.

Кочергин вздрогнул и проснулся. Дриго и Чанга смотрели на него, как на психа. Впрочем, недалеко от истины.

— Вот что, — медленно произнёс Кочергин, следуя по отметинам на снегу. — Раз там была одна картина, значит, есть и другие. Может, ещё что-то полезное найдётся.

— Да там вообще полно всякого барахла, которое от барона осталось, — пожала плечами Чанга. — И другие картины тоже есть.

— Спасибо, я уже насмотрелся, — поморщился Кочергин, припомнив визит в Государственный музей. И тут он вдруг понял, что так и не задал одного важного вопроса: — Скажи, а тебе именно эту картину заказали? Или любую Шварцстрема?

— Именно эту, — покачала головой Чанга. — Мне тоже показалось странно. Я в инете инфу накопала, подумала — круто! Такой прикольный заказ. Да ещё так хорошо заплатили. Только в итоге всё это оказалось ни разу не прикольно. Меня пару раз чуть не грохнули, да ещё эта картина до сих пор мерещится.