Книга Кочергин и Бескрылый, страница 74 – Алёна Моденская

Соня весь вечер сюсюкала с котёнком, чем здорово надоела Кочергину, и он поспешил поужинать в одиночестве и уткнулся в сериал на планшете. Ага, котёночку, значит, мясо кролика в соусе да ещё с витаминной пастой. А мужу — снова резиновая несолёная курица с волокнистой безвкусной зелёной фасолью.

Ну, хотя бы Соня его больше не пилит. И на том спасибо.

На ночь Коржик устроился в ногах Кочергина, который для вида повозмущался, но потом милостиво разрешил котёнку избрать себя в качестве подушки. Правда, посреди ночи Кочергин проснулся от шипения.

Коржик стоял, выгнув спину с растопыренными крыльями, и жутко шипел, глядя на окно. Кочергин приподнялся на локтях и тут же плюхнулся обратно, потому что что-то гулко ударило в забор, потом вспыхнуло оранжевым, и даже стало заметно, как пошёл дым.

Поначалу Кочергин подумал, что за забором случилась какая-то авария, но больше никаких звуков с улицы не доносилось. Коржик ещё некоторое время сидел на подоконнике, глядя в сад. Потом вернулся на кровать и улёгся на одеяло, прикрыв мордочку лапками.

Кочергин ещё некоторое время напрягал зрение, рассматривая ночной сад. Но всё было на месте — и деревья под снегом, и дорожки, и фонари за забором. Наверное, кто-то просто наведался ночью к Кочергину узнать, не нашлась ли картина, и наткнулся на защиту, поставленную Дриго. Не обманул бескрылый.

Проснулся Кочергин от телефонного звонка. Уже рассвело, и Соня ушла на работу. Коржик грелся на батарее, а комнату заливал яркий зимний солнечный свет.

— Слушаю, — проговорил Кочергин, приняв вызов.

— Иван Фёдороввич? — произнёс в трубке приятный мужской голос. — Это из клиники беспокоят. Ваш друг чувствует себя намного лучше. Правда, вас почему-то не помнит.

— С ним это бывает, — солгал Кочергин, скатываясь с кровати. — Вы его пока не выписывайте, хорошо? Я скоро буду.

Решив сэкономить время на завтраке, Кочергин быстро оделся и поехал в клинику к Лариону. Повезло — чары Дриго, наложенные на машину, ещё действовали, так что вся дорога по залитому солнцем искрящемуся городу заняла минут десять.

В клинике Кочергина проводили в светлую палату, где под капельницей лежал галерист. Когда сыщик вошёл, Ларион издал неопределённый звук, что-то среднее межу кряканьем и воплем ужаса.

— Ларион, ну ты чего, — растянулся в улыбке Кочергин, надеясь, что галерист не обделается и ему подыграет.

— А, это вы, — вяло проговорил галерист, щурясь на визитёра. — Я вас сразу не узнал, извините.

— Ничего, ничего. — Кочергин вальяжно уселся на стул около кровати. Медсестра, что привела его, бесшумно вышла, затворив за собой дверь.

— Вы, кажется, были на торгах, — еле слышно произнёс Ларион.

— А ещё я вчера был в пассаже, — так же тихо проговорил Кочергин, наклоняясь поближе к галеристу. — Это я привёз вас сюда.

— Да, спасибо. — Ларион кашлянул. — Разумеется, я компенсирую вам все затраты.

— Пустяки, — добродушно отмахнулся Кочергин. — Есть вопросы поважнее. Например, что вчера произошло?

Ларион побледнел и только таращился на визитёра огромными глазищами.

— Я не из праздного любопытства спрашиваю, — терпеливо проговорил Кочергин. — Я разыскиваю картину Шварцстрема.

Ларион ещё шире распахнул глаза и даже открыл рот, видимо, собираясь звать на помощь.

— Я действую официально, — выставил ладони Кочергин. — И ничего плохого вам не сделаю. Напротив, если я в силах вам помочь, то приложу для этого все усилия.