Книга Скандерия, страница 17 – Алёна Моденская

Жюстина Викторовна сделала паузу, ожидая реакции.

— Моника – это ведь девочка, похожая на куколку? – спросила Изольда Петровна Москвина-Котова.

— Да, с музыкального факультета, – отозвалась Тамара Александровна. – Сложный случай.

— Ещё какой, – усмехнулся Лёва. – Миллионы просмотров – это вам не глухота Бетховена.

— Вы сами-то поняли, что сказали? – спросила Тяпкина-старшая под смешок своей дочери.

— А что по этому поводу думает Родительский комитет? – громко спросил Грибницкий.

— Комитет против, – ответила Жюстина Викторовна. – Единогласно. За жизнь и здоровье ребёнка до восемнадцати лет отвечают родители, соответственно, нельзя им запрещать обращаться к врачам. Пластические операции – это личное дело каждого родителя и ребёнка.

— Поддерживаю, – произнёс Мозгов, листая планшет под столом.

— Кто ещё поддерживает право родителей резать своих детей? – громко спросила Тяпкина-старшая.

Все взгляды обратились на неё.

— Из-за славы и денег они кладут ребятишек под нож, выставляют их напоказ, как в публичных домах, – выпалила Калерия Марковна.

— Ну и что? – спросил Лёва. – Это их право.

— Продавать детей? – Тяпкина-старшая даже вскочила. – Ну, знаете…

— Послушайте, не перегибайте. – Мозгов оторвался от экрана планшета. – Никто не говорит о продаже…

— А что же это, если не самая гнусная торговля? Фотосессии, съёмки всякие. А гонорары кто получает? Не родители? – не сдавалась Тяпкина-старшая. Тяпкина-младшая прикрыла глаза ладонью.

— Послушайте, давайте будем обсуждать не морально-этическую сторону, – громко сказала Москвина-Котова, – а суть вопроса.

— И в чём, по-вашему, суть? – с вызовом спросила Тяпкина-старшая. Её дочь сквозь зубы прошипела что-то вроде «сядь уже».

— В навязывании людям правил. Нет, подождите, дайте мне сказать, – Москвина-Котова даже подняла ладонь, звякнув множеством браслетов. – Этим, с позволения сказать, дамам из Ассоциации просто не нравится, что есть люди, живущие не так, как они. Вот и всё. Они стремятся переделать мир под себя, ломая других, и прикрываются какими-то якобы благими намерениями. Каждый волен делать с собой всё, что сочтёт нужным. Я против поддержки законопроекта.

— Аплодисменты, – сказал Лёва.

— Но… – подала голос Калерия Марковна.

— Давайте голосовать, – перебил её Лёва.

— Вы всё равно ничего не добьётесь, – тихо обратилась к Тяпкиной-старшей Тамара Александровна. Затем, уже громко, произнесла: – Голосуем. Кто за то, чтобы поддержать инициативу Ассоциации «Жи́ва»?

Руки подняли Тяпкина-старшая, Грибницкий, Третьякова и две бледные учительницы младших курсов.

— Кто против? – спросила Михайловская.

Руки подняли почти все присутствовавшие. Истомин, Федотов и Мозг воздержались.

— Спасибо, я подсчитала, – сказала Жюстина Викторовна, записывая результаты голосования. – Далее. Эко-амазонки из движения «Экама»…

— О нет, – закатил глаза Лёва.

— Союз бездетных матерей, – пробормотала Тяпкина-младшая.

— Вот, даже женщины их не любят, – ухмыльнулся Мозгов, Тяпка Маленькая кокетливо улыбнулась.

— К порядку, – звучно произнесла Тамара Александровна.

— Итак, – продолжала МакГрайв, – их штаб уведомил нас о готовящемся пикете возле Гимназии. Они уже отправили запрос на разрешение в мэрию.

— Вряд ли им что-то перепадёт, – сказал Лёва, закидывая руки за голову. – Обе дочки мэра учились здесь, это все знают.