Книга Скандерия, страница 32 – Алёна Моденская

Вспомнив грохот, отбросившую волну, страх, крики, скользившие в чём-то горячо-липком ладони, когда она ползла в дыму неизвестно куда, Агнесса снова ощутила запах гари и солёно-металлический привкус крови и прислонилась к стене. Дыхание пропало, в груди образовалась воронка, грозившая затянуть её в морок, вокруг нагнеталось марево.

Багровый отпечаток ладошки на снегу. С трудом разжав кулак, Агнесса кое-как распрямила пальцы. Бледную ладонь с фиолетовыми сетками капилляров пересекали три удивительно ровные лиловые черты. Шрамы, непостижимым образом распоровшие кожу прямо по линиям жизни, ума и сердца.

— Что с вами? – донёсся откуда-то тихий голос.

Сквозь туман проступило чьё-то лицо. Агнесса обнаружила, что сидит на полу в тамбуре поезда. За окном светилось бирюзовое предзакатное зимнее небо. Наклонившийся человек с беспокойством заглядывал ей в глаза. Быстро сжав руку в кулак, Агнесса наконец смогла вдохнуть.

— Ничего, я в порядке, – прошептала она, пытаясь подняться.

Истомин подал ей руку.

— Благодарю, – ужё твёрже сказала Агнесса, поднимаясь на всё ещё ватные ноги. Она вопросительно посмотрела на Истомина, стоявшего напротив.

— Я шёл проведать профессора Грибницкого, – сказал он после паузы.

— Профессор спит, – произнесла Агнесса, с радостью отметив, что голос восстановился, а ноги снова слушались.

Истомин заглянул в вагон сквозь стеклянную дверь. Все сидели по местам, распития алкоголя и чересчур громких споров не наблюдалось.

— Я подумал…

— Что Грибницкий, возможно, слишком стар для подобных путешествий? – спросила Агнесса, глядя на Истомина вернувшимся холодным взглядом.

— Я имел в виду… – Истомин неожиданно для себя растерялся.

— Грибницкий вполне способен контролировать ситуацию, – твёрдо сказала Агнесса.

— Прекрасно, – сухо ответил Истомин и вернулся в свой вагон.

Грибницкий по-прежнему дремал, проснулся лишь за пять минут до прибытия, когда Агнесса принесла ему имбирный чай.

Студенты разместились в отеле, выполненном в стиле построек девятнадцатого века. Двухэтажные домики из синтетического «дерева» со стилизованными резными наличниками и ставнями оказались весьма уютными.

Вечером ребята собрались в комнате, которую заняли Тоня и Валя.

Ева, лёжа боком на кровати и опираясь на локоть, порхала пальчиками по экрану планшета.

Пару дней назад по всей Гимназии оказались разбросаны журналы, в которых на нескольких страницах в красках описывались якобы вскрытые скандальные факты из жизни гимназистов и преподавателей, все статьи были подписаны «Правдоруб». В частности, в журнал попали фотографии Моники и Самсона. Правдоруб также опубликовал ссылку, по которой можно было попасть на портал, где якобы было выложено откровенное видео парочки. Ева сразу же скачала это видео, вставила туда собственные едкие комментарии и разослала с анонимного адреса всем друзьям Самсона.

— Интересно, это Правдоруб обещал всем рассказать какую-то правду? – Тоня зачем-то начала взбивать подушку.

— Да, эти сообщения всем нервы помотали. – Ева перевернулась на живот и качала согнутыми ногами.

— А что, все их получили? – У Тони подушка упала на пол.

— Я думаю, да, – спокойно сказала Ева, положив подбородок на сцепленные пальцы.

— А я думаю, нет, – отозвалась Валя, устроившаяся на подоконнике с альбомом для набросков и цветными карандашами.