Книга Скандерия, страница 80 – Алёна Моденская

— Помню, – признал Истомин.

— И тем не менее вы пренебрегли своими обязанностями? – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Выходит, что так.

— Прекрасно. – Петровская сделала ещё одну пометку и достала из папки очередной лист. – В таком случае вам выносится представление. Ещё одно нарушение в этом семестре – и вы будете отстранены от работы до конца учебного года. Подпишите.

Истомин поставил подпись на акте допроса и форме ознакомления с уведомлением об отстранении. Внутреннее порадовался, что теперь он научился ставить витиеватую закорючку, и ему больше не нужно сканировать коммуникатором код в углу документа для отправки электронной подписи.

Петровская сухо попрощалась с Михайловской и, не дожидаясь ответного «до свидания», вышла.

— Её дочь не прошла конкурс в Гимназию, – тихо сказала Михайловская, глядя на закрывшуюся дверь.

Истомин попрощался с Тамарой Александровной, выразившей надежду на то, что всё обойдётся, и отправился в тренерскую. Утешало только то, что учебный год почти закончился.

Когда Истомин вошёл в павильон, где располагалась тренерская, ему навстречу выпрыгнула Соня.

— Даниил Юрьевич, я никому…

— Я в курсе, – оборвал её Истомин и только теперь заметил плохо замаскированный тональным кремом большой синяк и опухший край губы.

— Это ребята. – Соня вытирала кулачком глаза. – Получается, я выдала тайну. Пожарку теперь закрыли.

— Понимаю, – как можно мягче сказал Истомин, внутренне радуясь наконец-то перекрытому лазу студентов к проблемам.

— Спасибо, что не выдали Дину, – обернувшись в дверях, сказала Соня.

Соня была единственной, кто его за это поблагодарил. Сама Дина вообще ничем не показала, что имеет отношение к ночному происшествию.

Приём, блестяще проведённый Агнессой, всё-таки заставил Истомина взять больничный. Из-за непрекращающихся болей в спине приходилось пить таблетки, носить корсет и почти постоянно лежать. Истомин коротал время за книгами. Сам не зная почему, он вдруг почувствовал интерес к произведениям Агнессы Русаковой. Никогда ему не нравились мистические рассказы о призраках и страшных тайнах, он даже посмеивался над Викой, в подростковом возрасте собравшей целую библиотеку подобной литературы.

Сейчас Вика при личном содействии Глеба Русакова устроилась в отдел кадров больницы, где находилась Бэлла. Врачи говорили, что девочка вряд ли сможет полностью восстановиться.

Мама и отец Истомина как будто постарели сразу на несколько лет, а Вика наконец перестала наносить свой «боевой раскрас». Когда Истомин разговаривал с ней по видеосвязи, он даже не сразу её узнал. Вместо раскрашенной маски с резким крикливым голосом и развязными манерами на него смотрела просто уставшая женщина.

Раньше сестра была так занята собой, что ей не хватало времени ни на детей, ни на родителей. Теперь же она восстановилась в Академии, работала и ещё успевала повозиться с младшим сыном.

Истомин звонил домой почти ежедневно, так как мама требовала полного отчёта о каждом визите в Управление. Год назад он уже прошёл все круги Управления, но и во второй раз это оказалось ничуть не легче.

Грибницкий, вызванный в качестве свидетеля, упрямо твердил о своём преклонном возрасте, говорил, что никакой драки не видел, и потому в Службу обеспечения правопорядка не позвонил, а до листовок ему дела не было.