Книга Скандерия, страница 81 – Алёна Моденская

Перекрёстный допрос с Агнессой, тоже вызванной в качестве свидетельницы, прошёл спокойно. Агнесса смотрела в пространство своим отстранённым взглядом и монотонно отвечала на вопросы. Она пересказала все события с подробностями, достойными писателя, но утверждала, что не узнала вторую «правонарушительницу». Зачем она бросилась на неё? Только чтобы сорвать маску. Как она оценивает рукоприкладство со стороны Истомина? Никак. Пусть следователи оценивают. Какого наказания она хочет для Истомина? Пусть следователи решают. Как она относится к содержанию листовок? Собака лает, ветер уносит.

Истомин не знал, что после происшествия в Растяпинске, круто перевернувшего её жизнь, Агнессе пришлось посещать психиатров столько раз, что не сосчитать (триста семьдесят восемь), и она давно научилась отвечать на провокационные вопросы.

Агнесса отказалась предъявлять претензии к Истомину за рукоприкладство. Между тем, это было одно из наиболее серьёзных обвинений в его новом деле. Даже учитывая, что Истомин применил силу по отношению к студентке вне Гимназии и седлал это, защищая другого человека, инцидент грозил проблемами.

Однако Агнесса от обвинений отказалась, да и Вику из клиники не уволили, что было хорошим знаком. Именно за Вику и племянницу волновался Истомин больше всего. Его мама провела в приёмной Русакова несколько часов и всё-таки добилась личной встречи. Потом она почти в слезах описывала «этого чудесного человека», который не только взял на себя все расходы на лечение и реабилитацию, но лично ходатайствовал о восстановлении Вики в Академии и устройстве её на работу. А сын так безответственно напал на его дочь.

Истомин понимал, что за странным поведением Агнессы что-то крылось. Она вышла из кабинета после очной ставки, даже не обернувшись. Но Истомин работал с ней в паре на тренировках Шеня, а теперь ещё и читал её произведения. Отказ Агнессы от претензий можно было объяснить только вынашиванием каких-то планов. В благородство, которое считалось наследственной чертой Русаковых, он не верил.

Так или иначе, позиция Агнессы перевела Истомина из обвиняемых в свидетели. Комиссия пришла к выводу, что его действия во время встречи с девочками, расклеивающими листовки, были адекватными обстоятельствам. А из драки с Агнессой победителем вышла она – миниатюрная девочка, на вид хрупкая, как фарфоровая куколка. Приложила так, что он до сих пор спал на полу, а врачи трижды продлевали больничный.

Но близились экзамены, и пришлось вернуться на работу. Главное – не забывать закрывать дверь в тренерскую, чтобы никто не увидел корсет.

Вечером первого июньского дня состоялась примерка свадебного платья Астры, изначально назначенная на начало мая (как сообщила Жюстина Викторовна сквозь зубы). В небольшой полусферической комнате с зеркальной стеной и белыми драпировками стояли на постаментах Агнесса, Ева и Лиза.

Подружкам невесты полагалось надеть бледно-розовые платья, скроенные по одному фасону. Однако к всеобщей радости, Жюстина Викторовна, вняв мольбам, угрозам и ультиматумам, граничащим с обмороками, согласилась допустить внесение в каждое платье чего-то особенного.

Агнесса стояла на постаменте, чуть подняв руки, и смотрела вглубь зеркала обычным отсутствующим взглядом. Её платье с v-образным вырезом и короткими рукавами доходило до колена. Сейчас работница мастерской ползала вокруг подола, закалывая его булавками.