Книга Вельмата. Длинные тени, страница 126 – Алёна Моденская

— Можешь остаться, если хочешь. — Настя наконец отлепилась от стены и включила свет на кухне. Проклятия проклятиями, а чаю попить никогда не повредит.

Ночью Настя оказалась в тоннеле, очень похожем на те, что лабиринтами заполняли пространство под Нижним. Только эта штольня была куда ниже и мрачнее. Тёмная кладка стен мутно отсвечивала редкими бликами сырости посреди огромных пятен чёрной плесени. Затхлый запах, будто всё кругом заболочено, а в глубине трясин застыла не одна мумия.

Вместо пола — жижа, по которой хлюпают кеды. Света нет, но всё почему-то видно. И надо выбираться отсюда.

Настя пошлёпала быстрее. Звук её шагов разносился по тоннелю, и к нему примешивалось ещё какое-то эхо. То ли крысиный писк, то ли шебуршение. То ли чьи-то стоны. Если тут обитает стая крыс, то надо ускоряться. Настя ведь прекрасно знала, что ручные зверьки в аквариуме и подвальные дикие крысы — это разные истории. И последняя может быть не просто с голым хвостом, а ещё с опасным и несчастливым финалом.

Уже почти перейдя на бег, Настя начала постепенно замедляться. Прямо перед ней на полу что-то лежало. И стонало. Осторожно ступая, Настя подошла поближе, рассмотрела, что же там такое улеглось на полу, и чуть не вскрикнула.

Подскочила, села рядом. Глаза у Игоря были завязаны чёрной лентой, а изо рта и носа текла кровь. Руки вытянуты в разные стороны так, что суставы чуть не трещат, на запястьях узлы плотной верёвки, концами уходящей непонятно куда. Рубашка расстёгнута, а кожа сплошь будто изрезана тонкими мелкими царапинами. Да это же буквы. Слова — грехи, проклятия. Целая история неблаговидных поступков рода Сергомасовых вырезана по живому. Ещё живому. Игорь даже не мог пошевелиться, так его растянуло. Он лишь редко судорожно вздыхал и слабо стонал.

Настя попыталась ослабить верёвку, но та оказалась слишком жёсткой и туго завязанной. Тогда Настя зачерпнула воды с пола, чтобы хоть раны промыть. Но в её ладони оказалась чёрная жижа, как на проезжей части в зимнюю оттепель.

Из антрацитовой глубины тоннеля донесся писк. Сначала тонкий, он мощно нарастал и смешивался со звуком сотен лапок, бегущих по полу и стенам тоннеля. Настя скорее почувствовала, чем увидела, что к ним нёсся огромный живой поток крыс. Секунда — и их с Игорем накроет голодная волна.

Лишь успев подумать, что Игорь приготовлен им в жертву, а она, может, ещё сумеет выбраться, пока они будут его обгладывать, Настя проснулась.

Ещё не рассвело, чердак тонул в предутренней ноябрьской мгле. Настя придвинулась поближе к Игорю, обняла его, уткнувшись в плечо. Ведь ни за что пострадает. За грехи отцов. Может, частично за свои, но он же не самый большой негодяй в мире. И, наверное, даже в стране.

Может, пойти ему навстречу? Остаться рядом, пока время не придёт. Хоть немного скрасить ожидание ухода, ведь это, наверное, действительно ужасно страшно — знать, что твой срок подходит. Уже при дверях. Кстати, откуда это выражение?

Настя прикрыла глаза. Принять его предложение значит просто взять часть проклятия на себя. Для этого он свалился в её палисадник?

Вообще-то Настя давно себе пообещала больше ни к кому не привязываться, особенно к мужчинам. А если она позволит Игорю остаться, то точно к нему прикипит. Как потом боль-то вынести? В прошлый раз, с Гошкой, её чуть на куски не разорвало.