Книга Зловещие маски Корсакова, страница 36 – Игорь Евдокимов

— Нет, – ответил Корсаков.

— Ну, тогда хотя бы вспомните себя лет, скажем, десять назад. Что делает чадо, когда ему что-то запрещают? – спросил Матфей и выжидающе уставился на Владимира.

— Обижается? – предположил Корсаков.

— А еще начинает лучше скрываться, – продолжил мысль Матфей. – Отвечая на ваш вопрос: да, я знаю, что многие прихожане, из деревни и из усадьбы, практикуют народные заговоры. Но лучше я буду об этом знать и потихоньку отвращать их от ложных кумиров, чем они станут набожными с виду, но останутся язычниками в душе. Тем более что земля вокруг нас древняя, полная легенд. И не каждая из них будет выдумкой.

— Древняя? – удивился Владимир. – Я думал, до постройки моста тут никто особо не жил.

— А зря думали, – назидательно заметил Матфей. – Почти девять столетий назад недалеко отсюда, между озером и рекой, стоял город. Северный форпост Новгородской республики.

— Город? Здесь? – переспросил Владимир.

— Да, – подтвердил священник. – Упоминаний о нем осталось очень и очень мало, а потому знают об этом факте немногие. Даже вы, человек, вне всяких сомнений, эрудированный и образованный, удивлены.

— И как он назывался?

— Письменных доказательств осталось мало, поэтому доподлинно никто не знает, но предполагается, что вырос он из селения Омут, – с удовольствием пояснил Матфей. – Только город просуществовал недолго – его следы теряются в XII–XIII веках. Вернее, что-то стерло его с лица земли.

— Что-то? – иронично вскинул брови Корсаков. – А что за времена тогда были? Насколько я помню, татары так далеко на север не забирались, но в окрестностях Новгорода могли хозяйничать крестоносцы. Не говоря уже про княжеские междоусобицы. Да и просто город мог уйти в упадок сам по себе.

— Я бы с вами согласился, если бы не видел своими глазами один документ, а затем и следы, указывающие на его правдивость, – произнес Матфей. – Довелось мне работать в архивах столичной лавры^[12], и там я наткнулся на отрывок из летописи, оставленной священником из Омута. В нем говорилось о неких врагах, коих хронист именовал бесами, вышедшими из горящего озера. Эти бесы уничтожили город за одну-единственную ночь. Уцелели лишь те, кто смог спрятаться в каменной церкви. Наутро они покинули город и перебрались поближе к Новгороду, где следы жителей Омута и теряются. Но усадьба Николая Александровича стоит как раз на том самом месте, где находился исчезнувший город.

— А что же, он не ушел под воду, аки град Китеж? – съязвил Корсаков.

— Владимир Николаевич, думаете, я не слыхал историй о спящих на дне водоема городах? Уверен, вы поможете мне перечислить много таких на Руси. А то и добавите, скажем, про французский Ис, дабы подчеркнуть свою эрудицию. Я же в ответ напомню вам про библейские города, погребенные в водах Мертвого моря за грехи их содомские^[13]. Но речь сейчас не о легендах и ветхозаветных писаниях, а о документе, который утверждает, что находившийся здесь город был уничтожен бесами, вышедшими из озера. Согласитесь, на общем фоне это выглядит как минимум оригинально?

Матфей умолк, пристально разглядывая Корсакова. Того не покидало впечатление, что на протяжении всего разговора его испытывают, причем не особо таясь. Однако Владимир почел за лучшее пока не подавать виду. Вместо этого он спросил: