Книга Зловещие маски Корсакова, страница 55 – Игорь Евдокимов

Корсакову не оставалось ничего другого, кроме как послушаться. Остаток дня он провел на кровати в гостевом флигеле, который Беккер счел достаточно проветриваемым. Владимир лежал, то и дело проваливаясь в дрему, но не позволяя себе крепко заснуть. Когда по свету за окном он понял, что на дворе уже вечер, Корсаков все же поднялся, переоделся и направился в дом, где, после краткого разговора с Федором и Павлом, решил проведать Наталью Аркадьевну.

И вот сейчас Коростылева стояла перед ним. Ее слабость и пассивность куда-то улетучились. Наталья выглядела непреклонной. Ее губы сложились в тонкую линию, по которой Владимир понял, что ничего из им сказанного женщина слушать не станет, но все равно решил попытаться.

— Прошу вас, – почти умоляюще обратился к ней Корсаков. Он взял женщину за руку и, понизив голос до шепота, начал говорить: – Ваш муж, даже если это действительно он, может быть опасен. Как вы не понимаете? Человек не может провести несколько дней в разбитом водолазном костюме без воздуха на дне озера, а потом вернуться обратно!

— А разве вы, по роду занятий, не верите в чудеса? – осведомилась Наталья.

— Нет. За двадцать шесть лет жизни мне не довелось наблюдать ни одного чуда, – покривив душой ответил Корсаков. – Я верю в счастливые стечения обстоятельств, но даже для них требуются толика удачи и возможные с научной точки зрения условия, сколько бы маловероятными они ни были. То, что ваш муж выжил на дне озера, уже из области невозможного. Как бы нам того ни хотелось, мертвых нельзя вернуть. Поверьте, уж я-то знаю.

Он не стал добавлять, что сам является наглядным примером того, что, побывав за гранью небытия, человек может вернуться оттуда не один. И то, что последует за ним, окажется куда страшнее смерти.

— Простите, Владимир Николаевич, я не сомневаюсь, что вы говорите от чистого сердца, но я верю в то, что мой муж жив и ему нужна моя забота. – Наталья развернулась, решительно открыла дверь в спальню – и вздрогнула.

За ней стоял Николай Александрович. Смотрелся он сущим покойником – бледный, осунувшийся, с влажными глазами. Хотя Корсаков уже выглядел более-менее нормально, кожа Коростылева оставалась пугающе прозрачной – синеватые сети вен и артерий проступали даже в полутьме спальни.

— Владимир… Николаевич… прав… – просипел Николай Александрович. – Ты в опасности…

* * *

Они снова встретились в кабинете, ставшем неформальным штабом для команды Корсакова. Николай Александрович полулежал на диване, укутавшись в одеяла и болезненно щуря красные воспаленные глаза. Павел, Вильям Янович и Федор заняли кресла. Владимир несколько беспардонно восседал на столешнице, будто бы демонстрируя, что сейчас он является хозяином кабинета, а не его номинальный владелец. Да и взгляды остальных собравшихся, обращенные к Коростылеву, были полны подозрений. Наталья осталась в спальне – супруг обещал все ей рассказать, но позже, не желая еще больше пугать и без того вымотанную постоянными переживаниями женщину. Он попросил Корсакова позволить им на несколько минут остаться вдвоем, а затем присоединился к собравшимся в кабинете, еле шаркая ослабевшими ногами.

— Вы, должно быть, сочтете, что я лишился рассудка, – наконец тихо произнес Коростылев.

— О, поверьте, если кто и готов вас выслушать, то это мы, – с ободряющей улыбкой сказал Владимир, но глаза его остались холодными. Меж пальцев перекатывалась всегдашняя монета, выдавая беспокойство своего владельца.