Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 234 – Анна Свирская

Дорогая Вайолет,

я надеюсь, что всё ещё могу обращаться к тебе так, что всё ещё имею на это право. Если нет, прошу меня простить.

Это совершенно безнадёжное письмо. Не думаю, что ты его прочтёшь. Если бы события сорокалетней давности что-то значили для тебя, ты бы уже дала мне знать. Ты молчишь, и этим даёшь мне понять, что я тоже должен молчать. Но я молчал слишком долго. Последнее своё слово я произнёс сорок три года назад, 25 августа 1918 года. Я не помню, каким оно было. Может быть, я молился, может быть, в отчаянии звал бога или мать, которую никогда не знал. Может быть, это было твоё имя.

Айрис глотала предложение за предложением, повинуясь мерному ритму строк: две, иногда три она прочитывала быстро, следующие две шли чуть медленнее, а ещё одну приходилось разбирать. И снова – две понятные строки, две терпимые, одна неразборчивая. И снова, и снова…

Прилив и отлив. Ритм. Пульсация. Медленный и ровный стук сердца. Отголосок жизни и боли, которые были когда-то и которых никогда уже не будет.

Ничего не вернёшь.

Айрис поняла, что почувствовала леди Изабель, когда прочитала это письмо. Не только злость и разочарование от предательства, совершённого самыми близкими людьми. Её охватило отчаяние – от того, что даже если правда и вышла наружу, ничего уже не изменить и не исправить. Слишком поздно. Генри Тиндалл мёртв, и он умер, думая, что она отказалась от него.

Айрис сложила листы плохо повинующимися пальцами и поместила письмо меж страниц книги, на старое место. Закрыла.

Её душили слёзы, но она не могла дать им волю. Они встали колючим, острым комом в горле. Наверное, то, что творилось у неё внутри, отражалось и во взгляде, потому что Дэвид, едва только заглянул в комнату, поменялся в лице.

— Айрис! Айрис, что с тобой? Что случилось?

Дэвид взял её за руки и крепко сжал, и Айрис только тогда поняла, что у неё дрожат пальцы.

— Тебе холодно? У тебя руки ледяные…

Он прикоснулся губами к её ладони.

— Я что-то сделал не так?

Ей хватило сил только на то, чтобы покачать головой. Он всё делал так. А вот она… И зачем она только прочитала письмо?

Она хотела бы стряхнуть этот тоскливый морок, но он крепко опутывал её, льнул, точно паутина.

Нужно сделать над собой усилие, нужно очнуться, вырваться, иначе она так и будет сидеть здесь и вариться в котле чужих потерь и чужих мук.

Айрис услышала свой голос точно со стороны, он был глухой и замедленный, как остывающий воск:

— Просто я подумала, что это всё несправедливо. Чудовищно несправедливо! Они оба так… – горло пережимало от слёз, и она не смогла договорить.

— Ты о ком? – спросил Дэвид. – Об Изабель?

Айрис кивнула, борясь с подступающим к горлу рыданием. Несколько секунд она колебалась. Она не имела права читать это письмо и тем более не имела права кому-то его показывать. Но что, если письмо оказалось у неё не случайно?

Леди Изабель собиралась отдать книгу ей, и Айрис не верила, что она могла позабыть, что оставила в ней письмо Генри Тиндалла. Леди Изабель прекрасно всё помнила. Но зная, что рано или поздно отправится в тюрьму, она таким образом «позаботилась» о важной для неё вещи. Она бы точно не хотела, чтобы та попала в руки полицейским. Не хотела бы, чтобы этих страниц касались пропахшие табаком пальцы, чтобы их рассматривали и изучали, обсуждали, засовывали в копировальный аппарат, зачитывали в суде. Но раз она оставила письмо Айрис, то, значит, не хотела для него и полного забвения. Если бы хотела – спрятала бы в надёжном месте или передала поверенному, чтобы письмо хранилось у него.